— Нет, не дух, с чего ты взял?

— Говорили что тебя тогда убили, а потом тела не нашли, сказали, что чёрные боги забрали его с собой в преисподнюю.

— Кто это такое сказал?

— Сигурд.

— Значит, все думают, что я убит?

— Да.

— А я вот живой. Ну да ничего, это даже хорошо, что все так думают, значит, долго жить буду.

— Так ты меня точно не убьёшь?

— Нет, не бойся, но не убью я тебя только теперь, и если ты мне поклянёшься, что не расскажешь никому, о том, что меня здесь встретил.

— Я поклянусь, мастер Ядрей, конечно поклянусь, теперь даже если меня убивать будут, я никому не скажу.

— Ну, если будут убивать, то можешь сказать. Однако, думаю, что никто у тебя и пытать не станет, ежели, конечно ты сам не проболтаешься.

— Я не проболтаюсь, Вилянд умеет хранить секреты, я никому не проболтаюсь.

— Вот и молодец. Но учти, если только кто в деревне дознается, что я живой, не сносить тебе головы, найду и заколю, вот этим самым кинжалом, — Ядрей покрутил перед глазами парня клинком, отчего тот вновь зловеще сверкнул, а мальчишке снова стало жутко. — Всё, теперь сиди здесь, а я пойду, сиди и жди рассвета, можешь снова спать, больше в кухню ни кто не придёт и тебя не потревожит.

— Да, нешто, теперь заснуть, страху то понагнал ты на меня мастер Ядрей, теперь мне до самого утра не уснуть.

— Это уже дело твоё, самое главное, что бы ты из кузни не выходил, а я пойду, мне пора. Ночь уже скоро закончится.

— Ночь, почему ночь? — Не понимая, переспросил Вилянд.

— Потому, что днём нет мне пути, — зловеще произнёс Ядрей, решив напоследок ещё припугнуть паренька, — только ночью, как безжалостны и как коротки они летом.

Глаза на лице парнишки вновь округ лились от страха. А Ядрей тихонько рассмеялся и лёгкой тенью выскользнул из кузни.

— Ну, что там? — Встретила его вопросом Синга. — Забрал?

— Да, вот, — он достал и показал ей кинжал.

— А что так долго?

— Да собрался уже уходить, когда шорох…

— И что?

— Да не что, а кто. Представляешь, там, в кузне Вилинд был, он спал там.

— Ты его убил?

— Нет. А надо было?

— Он теперь нас выдаст.

— Нет, не выдаст, я его очень сильно напугал, не выдаст, да и парен он хороший, я его прекрасно помню, он часто в кузню приходил и смотрел, как мы с Крохаром работаем.

— Ты уверен? Времена-то изменились, Сигурд свои порядки ввёл, его все боятся. Может и этот напуган, сейчас же побежит докладывать, а если не доложит сразу, то сболтнёт кому-нибудь. От этого не легче.

— Да, уверен я, что он не побежит, а вот что сболтнёт, конечно, возможно, да только не сунутся они на болота, нас искать, боятся они болот и дорог не знают, пошли.

— А коль прознают дорогу? Нет, нужно вернуться и убить его.

— Синга, если мы его убьём, и труп найдут в кузне, сразу задумаются, кто был, что искал? Это тем более насторожит Сигурда. А так, если и сболтнёт парень ненароком, так ему мало кто поверит, его же в деревне считают немного ненормальным, блаженным, слегка. Так, что не нужно его убивать, он нам ещё пригодиться может.

— Возможно, ты и прав, — согласилась, наконец, девушка, — ладно пошли.

Было это прошлым летом. А теперь все собрались вокруг стола, за которым сидела старая колдунья, она позвала своих гостей, видимо, хотела сказать что-то очень важное.

— Что вы стоите, как вкопанные? — Спросила бабка скрипучим голосом, оглядев всех собравшихся, — чай не в гостях, присаживайтесь. Ты Синга чай подай, разговор нас с вами долгий будет.

— Да, сейчас бабушка, — девушка поставила на стол глиняные кружки, миску с лесным мёдом, а потом сняла с огня казан, в котором варился чай, и пристроила его на полу, возле своих ног. Большим деревянным черпаком разлила ароматную, заваренную на лесных травах жидкость по кружкам.

— Заканчивается зима, лето скоро, — начала колдунья, как только отар был налит в кружки, — Загостились вы у меня, хотя не скажу, что было мне хлопотно, наоборот, во многом помогли старухе. Но погостили, пора и честь знать.

— Ты прогоняешь нас бабушка? — Спросила одна из сестёр Синги, самая младшая.

— Молчи Непоседа, не перебивай меня, — строго сказала её старуха, — так вот, нет, вас я не прогоняю, скажу даже больше, мне удобно, когда вы здесь и спокойнее. Но у некоторых из вас есть дела поважнее, чем отсиживаться в болотах, — при этом она посмотрела на Ядрея.