Он и сам сделал пару звонков. В том числе устроил заселение в «Беверли Хилтон» очередного двойника Хьюза. Его порекомендовала Карен Хилтшер — это был чесоточный алкоголик, ее свекор. Дедуля согласился — при условии, что ему предоставят кровать и трехразовое питание. Пит зарезервировал президентский «люкс» и сделал заказ: каждый день на завтрак, обед и ужин чизбургеры и вино «Птица грома».

Звонил Джимми Хоффа. Он сказал, что статья в «Строго секретно» — звучит заманчиво, но «мне нужно БОЛЬШЕ!» Пит не стал рассказывать ему свою гипотезу: история Джека и Дэрлин кончилась после пары минут скрипа кровати.

Майами не шел у него из головы. Такси, колоритные латиносы, тропическое солнце. Майами — означало приключение. Майами означало деньги.

В день публикации он проснулся рано утром. Гейл не было: она стала избегать его, бесцельно катаясь по пляжу.

Пит вышел на улицу. Согласно уговору, в почтовом ящике его ждала свежеотпечатанная копия журнала.

Так, посмотрим заголовки: «Блудливый котяра-сенатор любит кошачью мяту! Спросите помятых им лос-анджелесских кошечек!». Под ним — иллюстрация — мультяшный кот с лицом Джона Кеннеди, обернувший хвост вокруг блондинистой красотки в бикини.

Он принялся просматривать статью. Гейл писала под псевдонимом Непревзойденный знаток политической жизни:

Пит просмотрел остальное. Гейл приложилась к статейке вполсилы — написанное не так уж сильно позорило сенатора. Джек Кеннеди смотрел на женщин во все глаза и «очаровывал, ошарашивал и озадачивал» их «безделушками, бусами, браслетами». Ни жесткого поклепа, ни намеков на соития в отелях, никаких шпилек вроде «Джек-Две-Минуты».

Раз-два-три — его знаменитые усики зашевелились — Пит поехал в центр и повернул возле складских помещений, принадлежавших журналу «Строго секретно». С первого взгляда показалось: ситуация вполне штатная.

Мужчины везли на тележках связанные пачки журналов. Нагружались носилки. На подъездной платформе ждали грузовички, развозившие свежую прессу.

Штатная, но зато:

Неподалеку от того места были припаркованы два патрульных автомобиля без опознавательных знаков. Да и залетный фургон мороженщика выглядел оч-чень подозрительно — особенно если учесть, что его водитель говорил в ручной микрофон.

Пит обогнул квартал. Полиция обнаружилась и в других местах: четыре машины без опознавательных знаков припаркованы у тротуара, и два черно-белых авто — за углом.

Пит снова принялся кружить. Дерьмо попало-таки в вентилятор, и лопасти разнесли его во всех направлениях.

Четыре авто въехали на площадку — мигалки вращаются, сирены ревут.

Оттуда выбрались люди в штатском. Целый взвод парней в голубой униформе ворвался на склады с грузовыми гаками.

Фургон полицейского управления Лос-Анджелеса преградил путь грузовичкам газетчиков. Складские рабочие побросали свою ношу и подняли вверх руки.

Настал хаос для отдельно взятого журнальчика сальных сплетен. Да что там — Армагеддон, блин.

Пит вернулся в «Беверли-Хиллс отель». Истинное положение дел постепенно приобрело четкие очертания: кто-то настучал о статье про Кеннеди.

Он припарковался и побежал мимо бассейна. У двери бунгало Говарда Хьюза стояла толпа народу.

И все вглядывались в окно спальни Большого Говарда. Точно гребанные упыри-любители позырить на автомобильные аварии.

Он бросился туда и протолкнулся в первые ряды. Джазмен Билли Экстайн ткнул его локтем:

— Эй, смотри-ка!

Окно было открыто. На мистера Хьюза набросились двое мужчин — они наносили ему Большое словесное оскорбление.

Роберт Кеннеди и Джозеф П. Кеннеди-ст.

Хьюз завернулся в гостиничные одеяла. Бобби махал шприцем. Старик Джо яростно говорил:

— …ты — жалкий распутник, к тому же наркоман. Я — в двух секундах от того, чтобы поведать всему миру о твоих прегрешениях, и если считаешь, что это блеф, пожалуйста, заметь, что я открыл окно специально, чтобы твои соседи по гостинице имели возможность предварительного просмотра того, что я намерен явить миру, если в твоем грязном скандальном журнальчике появится еще хоть слово о моей семье.