— Насколько я поняла, он станет моим прекрасным принцем?

— О, нет, моя дорогая. Он — магнат, а это гораздо лучше.

— Мне следует купить что-нибудь вроде формы медсестры?

— На ваше усмотрение, но не переборщите. Если вы будете выглядеть как настоящая сиделка, он не представит вас ни в какой другой роли.

— Понимаю.

— Не старайтесь его провести и будьте осторожны: он очень проницателен. Но когда удастся подцепить его на крючок, он станет думать только о вас.

— А я буду думать только о нем, можете не беспокоиться.

— Ну, кажется, мы все обсудили. Ему не терпится выйти в море, так что в Канне мы надолго не задержимся. На яхте мы будем видеться постоянно, я стану держать вас в курсе. Желаю удачи.

Они встали и пожали руки. С этой минуты их сотрудничество станет теснее.

Профессор Мори был хорошим практиком и ещё более замечательным бизнесменом. Он быстро понял, что миллионеры — просто манна небесная, к тому же их очень беспокоили все мыслимые и немыслимые болезни. С другими категориями клиентов профессор сталкивался крайне редко.

Он открыл чрезвычайно дорогую роскошную клинику, где очень богатые люди могли убивать время, а он — наслаждаться своей местью.

Его часто вызывали на консультации во все уголки Европы, где за астрономические гонорары он брался за лечение любых заболеваний, невзирая на отсутствие симптомов.

Любезный и молчаливый, изредка бросавший непонятные медицинские термины, профессор производил сильное впечатление на своих клиентов, которых в тайне презирал, а они обеспечивали ему необходимую популярность в своих кругах.

В Каннах его встретил Антон Корф, к которому он чувствовал странную привязанность. Личный секретарь Карла Ричмонда явно не заблуждался на его счет, и профессор прекрасно это понимал. Сам он считал его корыстолюбивым карьеристом, но взаимное расположение помогало им говорить открыто.

— Ну, что на этот раз? — спросил офтальмолог, когда машина уже подвозила их к стоянке яхты.

— Его беспокоит глаз. Похоже на коньюктивит.

— Какие у тебя планы?

— Без перемен. Скоро выходим в море, но меня это не пугает.

— Хочешь оставить его под моим наблюдением?

— Нет нужды. У него будут другие развлечения.

Привычная маска медицинского светила сменилась веселой ухмылкой.

— Нашел сиделку?

— Верно, — в свою очередь хмыкнул Корф.

— Хорошенькая?

— Не знаю, ещё не видел. Главное, что она существует, а то на борту яхты слишком много мужиков.

— Да?

— Нет, не в этом смысле, но дни тянутся слишком медленно, а я уже далеко не молод.

— Не слишком загружай её работой.

Они снова расхохотались, довольные почти мальчишеской болтовней.

Осмотр растянулся на целый час. Это было вполне разумно: профессор собирался обедать на яхте, а его самолет вылетал только на следующее утро.

Антону Корфу было рекомендовано подобрать сиделку, а старик укатил в каюту под присмотр прислуги, пока не найдут подходящую кандидатуру.

Прошло уже два дня, а от секретаря не поступало никаких известий. Старик снова впал в ярость, и команда яхты буквально ходила на цыпочках, пока буря не улеглась. Он решил отправиться в Ниццу и поискать там, как вдруг словно по мановению волшебной палочки появилась долгожданная сиделка.

Когда Хильда ступила на трап, на неё уставилась вся команда. Сдержанная, элегантная женщина обратилась к первому помощнику капитана и объяснила ему, что профсоюз медицинских работников рекомендовал её Антону Корфу. Это имя прозвучало как пароль, и Хильду немедленно проводили к больному.

Он отослал всех слуг, подкатил к ней на своей коляске и отчитал за то, что ему пришлось целых два дня дожидаться её появления.

Хильда свысока смерила его бесстрастным взглядом, сняла перчатки, аккуратно сложила их и убрала в сумочку.

— Пять месяцев в году здесь почти нет работы, — спокойно ответила она, — но в летние месяцы число курортников увеличивается раз в семь, и приходится раз в семь больше работать. Так что у меня есть возможность выбирать пациентов. Если вы такой же неприятный тип, каким кажетесь с первого взгляда, скажите сразу — и я изменю свои планы.

От удивления Карл Ричмонд выронил полотенце, которым прикрывал воспаленный глаз.

— Почему мне пришлось столько ждать?

— Я была занята, а сегодня утром обратилась в профсоюз и получила список людей, нуждающихся в помощи. Поскольку вы оказались в нем на первом месте, я пришла сюда.