Иногда она поднимала взгляд к небу, будто могла рассмотреть высоко висящего робота тарси, и я мог видеть ее грустные глаза.

Один раз я не удержался и оставил на дроге послание: «Не грусти, я помню о тебе».

Салина прочитала, долго кричала и потрясала руками, а потом расплакалась. Наверное, она посчитала, что я был где-то неподалеку и просто не захотел с ней встретиться. Не могла же она предположить, что послание распечатал Рети, а на дороге его оставил робот тарси. Расстроилась. Ну вот, а хотел как лучше!

Толха манила. Каждую субботу, словно по расписанию, я заходил в представительство тарси, чтобы узнать новости. Иногда просто просматривал записи, иногда беседовал с кем-то из тарси, чаще всего с Лоау.

На этот раз серый был еще более оживлен, чем обычно. Он часто подпрыгивал, я чувствовал, что ему не терпится что-то сказать.

– Не хотите ли посмотреть на открытие памятника, Ваша Светлость?

– Какого памятника? – спросил я, удивляясь, с чего это Лоау вздумалось величать меня «Светлостью».

– Вашего, досточтимый граф Ролио, – Лоау не выдержал и разразился тонким заливистым смехом.

Я покраснел, только памятников мне не хватало. Тарси включил запись, и я увидел знакомое плоскогорье. Множество народа собралось вокруг всадника на коне, вытесанного из одиноко стоящей скалы (я совсем забыл, что оплатил работы каменотесов).

– Вы ошибаетесь, уважаемый Лоау. Это памятник не мне, это памятник Петру Первому.

– Да? Но почему-то все собравшиеся уверены, что это памятник именно вам. Вы хотя бы посмотрите на лицо всадника.

– Не очень-то и похож, – пробормотал я.

Лоау расхохотался снова.

– Надо срочно написать, чтобы его снесли или хотя бы переименовали, – заявил я.

– Зачем? – удивился тарси.

Действительно, зачем? Я немного подумал и решил, пусть уж остается все как есть. Тем более что памятник графу Ролио, а это не совсем я. То есть это я, но только когда я на Толхе. Вряд ли мне еще раз доведется туда вернуться, о чем я порой откровенно жалею.

Тарси так смеялся, что я подумал: «Неплохо бы его чем-нибудь отвлечь от этого памятника».

– Давно собирался поговорить с вами, уважаемый Лоау, но все как-то не было времени.

– Да? О чем же? – обернулся серый.

– О своем предназначении. Я так и не узнал о нем. Должен же я знать, с чем могу справиться наиболее успешно.

– А вы еще не догадались? – удивился Лоау.

– А должен был?

– Конечно. Та работа, которую мы вам предложили, и есть ваше предназначение.