Мигнул и погас индикатор сети. Маша поздно спохватилась: для начала ей следовало бы удалить номер Алекса из памяти, но теперь что, не включать же компьютер заново. Завтра, она всё доделает завтра. В углу стола валялась непрочитанная статья по философии. Из-под неё торчал уголок Машиной работы, безжалостно почерканной Мифом. Она тяжело вздохнула.

Если бы ей потребовалось взломать базу телефонных номеров, она пошла бы к Раулю. Но Маша предпочитала решать проблемы самостоятельно. Тем более, к чему всё это? Миф — взрослый человек, и без неё уж точно не пропадёт. Явится, как же иначе. Явится и высмеет её ещё раз, назовёт ленивой бездарностью и жирной чернильной линией исчеркает всю тщательно переписанную работу.

А если не явится — ещё лучше. Бездумно перелистывая философскую статью, Маша попыталась представить себе этот поворот событий, и он ей безумно нравится. Можно будет с чистой совестью набиться в подшефные к Максиму, например. У него прорва бумажной работы, но после заданий Мифа ей море по колено, а городские высотки — по пояс. Можно набиться к кому угодно. Вот бы Миф никогда не вернулся.

Маша подняла голову от парты и ткнула пальцем в телефон, выводя его из спящего режима. Надо же, в углу экрана дёргался, как припадочный, нарисованный конверт. Перемена прокатилась гулом и грохотом по коридору, и рядом на стул упала чуть запыхавшаяся Сабрина.

— Слышала, что сказали на кафедре?

— Нет. — Маша вызвала на экран текст сообщения и даже не сразу поняла, от кого оно. Тем более что такого номера не было в её телефонной книжке, а на первый взгляд цифры показались незнакомыми.

— Что в институт звонила жена Мифа и интересовалась, куда он пропал, — с достоинством выдала Сабрина. — Эй, да ты не слушаешь!

— У него есть жена? — невпопад выдала Маша. Что-то она не помнила кольца на его пальце. Она хорошо помнила его руки — пальцы с аккуратными ногтями. В меру аккуратными, такими, которые показывали, что их обладатель знает много занятий поинтереснее, чем полировать ногти, но всё-таки и ногти из внимания не упускает.

— Ты точно не слушаешь, — обиделась Сабрина и отвернулась шуршать упаковкой печенья.

Маша открыла сообщение.

«Извини, если обидел тебя. Кстати, я кое-что нашёл про твоего преподавателя. Выйдешь вечером в сеть — расскажу».

Маша закрыла сообщение, подумала и открыла снова. Если написать ему, чтобы отстал, завяжется разговор. Если не написать — этот Алекс никогда не отвяжется. Да и что вообще он мог узнать о Мифе? Допустим, адрес из каких-нибудь баз. Номер телефона там. Нет уж, без всего этого она прекрасно сможет обойтись.

По экрану телефона мелькнул сминающийся листок и улетел в метафорическую мусорную корзину. Туда ему и прямая дорога.

Миф всё-таки вернулся. Маша столкнулась с ним в коридоре, на бегу даже не сообразив, в кого она влетела на полном ходу.

— Извините, — пробормотала она, не поднимая взгляда, и обогнула его по широкой дуге.

— Орлова.

Она обернулась и не узнала его вначале. Человек, который стоял перед Машей, вряд ли мог называться даже тенью Мифа. Но тени под глазами и трёхдневная щетина на впалых щеках — всё это было не главное. Главное — его одежда. В середине тёплого и сухого октября его куртка была забрызгана грязью и отчётливо пахла болотом. Глаза осуждающе смотрели поверх очков.

— Зайди ко мне. После занятий. Когда сможешь.

— Хорошо, — кивнула Маша, не успев сообразить, какую неслыханную доброту только что ощутила на себе. Он сказал — когда сможешь. Он не сказал — немедленно, и мне плевать, что ты опять пропустишь лекцию.

Она не стала разбрасываться его добротой — пришла сразу, как только отпустил с практического занятия Максим. Максим всегда отпускал пораньше и всегда одним и тем же тоном просил «потише» и не ходить мимо деканата. Сабрина осталась ждать её в фойе.

Маша испугалась, только когда замерла перед дверью. Из щели всё ещё сочился сигаретный дым, но так слабенько, как солнечный свет на большой глубине. Если бы не натужное гудение старой лампы, она бы решила, что Мифа в комнате нет. Что он вообще привиделся ей в коридоре. В это было не так уж сложно поверить.

Она вошла, стараясь не очень скрипеть дверью. Поперёк узкого прохода была открыта дверца шкафа. Из него — в беспорядке выворочены книги. Маша подобрала те, которые валялись прямо на полу, попробовала пристроить их на место, но локтем задела статуэтку зло хихикающего божка, который притаился тут же, на полке. Божок грохнулся на пол, и в глубине кабинета отчётливо проскрипели ножки стула.

— Мифодий Кириллович, — извиняющимся тоном начала Маша, но он только мотнул головой: проходи, мол.

Она села, как обычно, у противоположного края стола, чтобы смотреть на Мифа через пустой аквариум. Но даже через аквариум оказалось страшно: там она Мифа ещё не видела. Пепельница в виде консервной банки была пуста, а фотография серьёзного человека пропала. Маша специально прошлась взглядом по стеллажам — может, завалилась за книги?

— Ты доделала статью? Давай её сюда.