Шрифт:
Почти вся материковая Европа уже либо под пятой фашистской Германии, либо в союзе с ней. Одна Англия мужественно воюет с Германией.
После многодневного упорного сопротивления англичан победа, одержанная в сражении за Крит, распаляет Геббельса.
3 июня.
«Прекрасный день! Великолепные успехи! Я счастлив и радуюсь жизни. Я пишу свою передовую, как говорится, сплеча.
Божественное солнце. Одурманивающий день троицы.
После обеда гости… Много болтали на военные темы. Победа на Крите воодушевила и воспламенила сердца. Для германского солдата нет ничего невозможного».
4 июня.
«…Моя статья о Крите – блестяща. Больше ничего интересного в официальном мире.
Могу заняться техническими вопросами…
Какой прекрасный июнь! Хочется где-нибудь у моря лежать на солнце и забыться. Когда-нибудь позже, может быть, удастся…
В мае мы потопили 746 тысяч тонн. Это навряд ли улучшит положение Англии. Я изучаю доклад о военно-экономическом потенциале обеих враждующих групп. Объективно составленный документ. Для Англии абсолютно безутешный. Почти во всех областях мы имеем колоссальное превосходство, даже если прибавить США. Британская империя медленно, но верно идет к гибели…
Вечером разговор по телефону с детьми, они ликуют и празднуют».
Теперь – на Советский Союз. Нападение должно быть произведено внезапно. И Геббельс всячески маскирует истинный замысел.
Над Англией сбрасываются листовки, демонстративно передвигаются на запад дивизии, раздувается миф о близком вторжении в Великобританию. Мы действуем, пишет Геббельс, «во имя всеобщей суматохи» (5 июня).
«Директивы о пропаганде против Р.: никакого антисоциализма, никакого возвращения царизма, не говорить открыто о расчленении русского государства (иначе озлобим настроенную великорусски армию)… Колхозы пока сохранять, чтобы спасти урожай».
6 июня.
«Вчера: взаимное отсутствие налетов. Мы потерпели потопление нескольких судов. Не очень серьезно, но неприятно. Англия за это также поплатится…
Доклад из Румынии: Антонеску без народа. Я это предсказывал. Его иностранная политика не встречает одобрения… Растущая ненависть к немцам. Все это следовало предполагать…
Борман получил свое вознаграждение – ранг имперского министра и членство в Совете обороны».
7 июня.
«Мы форсируем тему вторжения. Пока не видно настоящего успеха. Все молчат.
…Слухи о предстоящем нападении на Украину. Довольно-таки обоснованные. Мы должны применять более надежные способы обмана.
Я энергично возьмусь за это».
Накануне 6 июня Геббельс получил программу территориального раздела России:
«Азиатская часть Р. не подлежит обсуждению. А европейская будет прибрана к рукам. Сталин ведь сказал недавно Мацуоке[ 12 ], что он азиат. Вот, пожалуйста!» (7 июня).
12
Министр иностранных дел Японии, посетивший Москву в апреле 1941 года.
Геббельс вовсю готовится к новой войне. Он «завинчивает гайки», где только может. Запрещает показ заграничных фильмов в «Кабаре комиков», куда на просмотр «собираются все критиканы». Готовит «новые мероприятия против берлинских евреев». Обрушивается на ту часть прессы, которая недостаточно превозносит успехи германского оружия, обзывая ее «мещанской прессой». Вмешивается в вопросы сохранения военной тайны во всех берлинских министерствах. «Придется беспокоить даже гестапо».
У него самого в министерстве то шпион, то заподозренный им в шпионаже. «Я приказываю за ним следить». Записи Геббельса свидетельствуют о его постоянной тесной связи с гестапо.
Он препятствует Лею выступать с обещаниями новых послевоенных социальных программ, чтобы не возбуждать в народе аппетит к миру. Вместе с тем он снимает существующий запрет на танцы. «Это нужно, чтобы по возможности замаскировать нашу следующую операцию. Народ должен верить, что мы теперь „напобеждались досыта“ и ничем больше не интересуемся, как только отдыхом и танцами» (10 июня). Через два дня он снова записывает:
«Проработал с Глассмайером новую программу радиопередач. Теперь полностью переключаемся на легкую художественную программу. Снят также запрет с танцев. Это все в целях маскировки».
Геббельс решает ослабить антиникотиновую пропаганду, чтобы не задеть солдат-курильщиков, не вносить в народ «воспламеняющиеся вещества». «Война скрывает в себе и без того достаточно естественных воспламенителей. Поэтому я приказываю немного прикрутить слишком резкую антицерковную пропаганду. Для этого достаточно будет времени после войны» (17 июня).
С упоением раскрывает он свою провокационную кухню:
«Совместно с ОКВ и с согласия фюрера я разрабатываю мою статью о вторжении. Тема „Остров Крит в качестве примера“. Довольно ясно. Она должна появиться в „Фелькишер беобахтер“ и затем быть конфискована. Лондон узнает об этом факте спустя 24 часа через посольство Соединенных Штатов. В этом смысл маневра. Все это должно служить для маскировки действий на Востоке. Теперь нужно применять более сильные средства… Во второй половине дня заканчиваю статью. Она будет великолепной. Шедевр хитрости» (11 июня).