Я киваю головой в знак согласия. Моя голова переваривает ее слова: «…, если кто-то начинает лезть в его прошлое, то он злится. Он оберегает его…».

Но мне придется его разозлить, потому, что я собираюсь туда влезть… Он поступил нечестно, приватизировав его… Это и мое прошлое и он поделится со мной тем, чего я не знаю.

Я не замечаю, как сжимаю свои губы в узкую линию и мой бокал уже пуст.

Оглядываясь в поисках неизвестно чего и кого, я вижу, что Наталью, которая не очень смело пробирается в центр зала, подхватывает под локоть на половине ее пути Рома. Его глаза не выражают спокойствия, наоборот, они — холод, лед и огненная злость. Он оборачивается в мою сторону, сканируя меня взглядом, словно, пытаясь что-то отыскать. Но у него это, как видно не выходит. Мои губы искривляются в усмешке. Я вскидываю одну бровь вверх и салютую ему бокалом, где на дне плескаются остатки моего коктейля. Рома застывает, чтобы через мгновение рвануть со скоростью из зала, таща на буксире свою невесту. Я оседаю, мои ноги меня плохо держат. В груди жарко, там пылает огонь. Я не падаю только благодаря стойке бара, за которую я хватаюсь свободной рукой.

— Вам плохо? — спохватывается бармен. Парочка гостей с сомнением косится в мою сторону.

— Нет. Теперь, мне в самый раз. — отхожу я от бара. Мое состояние пограничности — это теперь норма. Но я шагну за грань. Мне все это очень надоело…

— Вас ждут, — мягко произносит каждое слово, вышколенная до «не могу» секретарша Ромы.

Я отрываюсь от созерцания страниц новомодного издания, что лежат здесь в общей куче, дизайнерски раскиданной по стеклянному журнальному столику.

— Спасибо, — я поднимаю на девушку глаза и одариваю ее скованно-холодной улыбкой. Откладываю журнал и поднимаюсь с кресла, что так мягко обволакивало мою пятую точку вот уже двадцать минут.

Именно столько меня заставил ждать Рома.

Его секретарь мялась вокруг меня минут пять, объясняя, что задержка произошла не по вине ее руководства, а потому, что предыдущая встреча неожиданно затянулась.

Я проскальзываю между створками дверей, которые скрывают руководство компании от посторонних и любопытных глаз.

Прямо по середине, передо мной, оказывается огромный рабочий стол, на котором навалены кучи неизвестных мне бумаг. Стул, что предвинут вплотную к нему — пуст — Ромы нет.

Я делаю шаг вперед, поправляя свои очки, к которым я все еще не могу привыкнуть. Под париком ужасно чешется затылок, а руки, которые стиснуты пространством пиджака, не дают широко разгуляться.

— Простите, — вытягиваю я немного вперед голову, оглядываясь вокруг себя. — мне сказали, что…

— Да, проходите. — звучит откуда-то слева от меня. Я подскакиваю.

Теперь, я вижу, что кабинет имеет форму полумесяца и имеет нишы с двух сторон. В одной из них сейчас стоит Рома и перебирает какие-то папки на полках, что притаились там, в полумраке.

— Простите, не хотел вас пугать. — проходит обратно за свое рабочее место, Рома. — Садитесь, — указывает он рукой на ближайший ко мне стул, что стоит у стола. Я галантно киваю и сажусь на предложенное место. — насколько я помню, то вы должны были принести ваши наработки. Мы с вашим отцом обо всем еще договаривались пару недель назад. — я наблюдаю за каждым жестом Ромы: его мимикой, взмахами руками, прищуром глаз и едва заметной улыбкой. Я еле справляюсь с собой. — Вы принесли? — возвращаюсь я в реальность вопросом Ромы.

— Да, конечно. — выкладываю я на стол огромную папку, где лежат эскизы, которые мне вчера дал отец Килена. Я еще пол ночи просматривала их, пытаясь понять то, чего хотел от компании Юдина, Поплавский-младший. — Скажите, — задаю я важный для меня вопрос. — эта идея, с постройкой курорта… она принадлежит вам или это идея вашего…

— Мне. — коротко отвечает Рома. — Простите, как мне к вам обращаться? По имени-отчеству или имени будет достаточно? — улыбается мне Рома. Я пытаюсь понять его. У меня получается из рук вон плохо.

— Варвара Кирилловна — будет неплохо, — возвращаю я ему его слащаво-необходимо-рабочую улыбку.

— Да?! — кажется, я сбила план Ромы. Он не ожидал такого. Его бы устроил другой ответ, но никак, этот. Ничего, перетопчется. — Хорошо. Меня же можете звать лишь по имени.

— Спасибо, но не вижу необходимости. Панибратство мне неинтересно. Перейдем к нашим делам? — отрезвляю я немного Рому. — Роман Константинович?

— Да? Что? А, конечно! — садится за свой стол обескураженный Рома. Он откидывается на спинку стула и о чем-то задумывается, не отрывая от меня взгляда.

— Что-то не так? — откладываю я бумаги, что уже успеваю достать из папки.

Он пододвигается ближе к столу и опирается на поверхность своими локтями:

— С чего вы решили?

— Вы смотрите на меня, словно в чем-то подозреваете — очень, уж, пристально. — поправляю я, сбежавшие на кончик носа, очки.

— Нет, просто вы… я не знаю, но кажется… да, точно. Извините, я ошибся. Вы просто напомнили мне о моем прошлом. Напомнили мне о человеке, которого я давно забыл. Но вы не переживайте, — улыбается он, потирая руки и предодвигая к себе наработки по курорту. — вы — не она. Она, совершенно, на вас непохожа. Простите, еще раз.