Мы заходим с моим провожатым в просторное помещение, где отделка поражает своим великолепием.

— Куда меня ведут? — решаюсь задать я вопрос. В ответ я получаю лишь молчание и новый тычок в спину. Она уже начинает болеть от столь грубого обращения.

Делаем один поворот и оказываемся в просторной гостиной. Посреди комнаты стоит огромный кожаный диван молочного оттенка. На нем сидит и пьет кофе молодой человек. В руках его сегодняшняя газета. Он увлеченно о чем-то читает.

— Вот. — толкает меня вперед, прямо к этому парню, мой похититель. Я еле удерживаюсь на своих ногах.

Тот, кто сидит на диване, поднимает лениво голову и смотрит на меня. Хмыкает и кивает головой. Парень, что вел меня сюда, исчезает. Словно растворившись в воздухе.

Мужчина встает с дивана и подходит ко мне. Я ежусь от одного его взгляда холодных карих глаз, которые прожигают во мне дырку насквозь. Он обходит меня кругом и задерживается на моих связанных руках, которые уже порядком затекли — я их, практически, не чувствую.

Он приближается ко мне и аккуратно начинает развязывать мои путы. Не глядя на меня, он произносит:

— Извини. Так было нужно. — он, наконец, освобождает меня от веревок. Они падают к моим ногам и я облегченно потираю свои запястья.

Теперь я могу, как следует, рассмотреть моего похитителя. А то, что это он — заказчик, я не сомневаюсь ни на секунду. Он смотрит на меня по-хозяйски, взглядом собственника.

Мужчине на вид чуть больше тридцати лет. Он имеет смуглый цвет кожи и черные, зачесанные назад, волосы. Рядом с левым уголком рта красуется родинка, а губы кривятся в ухмылке. На нем одета светлая рубашка, рукава которой закатаны по локоть и черные брюки. Рубашка расстегнута наполовину и я могу видеть его грудь. На шее у него висит странный, непонятный мне, амулет. Ноги его обуты в черные туфли. На руке у него болтаются часы.

Он подходит ко мне, вновь. Я дергаюсь назад, но он подхватывает меня за талию и прижимает к себе:

— Не дергайся. — звучит из его уст. Он смотрит прямо мне в глаза. Я молчу. В моих глазах появляются запоздалые слезы. — Тшшш, не надо. — шепчет он мне и проводит своим указательным пальцем по краю моих глаз. — Тебя не обидят, если ты будешь вести себя правильно. — отпускает он меня осторожно. Я киваю в знак согласия. Он довольно улыбается этому. — Присаживайся, нам нужно с тобой кое-что выяснить. — жестом предлагает он мне сесть на диван. Я тихонько присаживаюсь на край. Он садится рядом, но не касается меня. Вновь берет свою газету и не глядит на меня. — Мое имя — Шахрукх. — произносит он, не отрываясь от прессы. Я молча смотрю на него, лишь время от времени шмыгаю своим носом. — Ты — Валерия, верно? — поворачивается он, вдруг, ко мне. От неожиданности, я кашляю и киваю. — Ответь, а не кивай! — следует тут же приказ.

— Да. — тихо звучит мой ответ.

— У меня для тебя есть заманчивое предложение, Валерия. — переворачивает страницу газеты Шахрукх.

— Какое? — теперь я знаю, что молчать в разговоре с ним, для меня чревато. Я пытаюсь держать себя в руках.

— Знаешь ли ты, что твой отец заложил ваш дом, чтобы получить кредит в банке на открытие своего дела? — переходит молодой человек сразу к сути. Я не могу понять, что он хочет от меня.

— Нет. — отрицательно машу я головой.

— И ты не знаешь, так же, что он прогорел и ему нечем выплачивать этот кредит? И, что скоро у вас отнимут ваш дом? — смотрит уже на меня Шахрукх. Я округляю глаза. Ничего подобного я не знала. Папа не говорил о таких больших проблемах в нашей семье. Он просто пропадал надолго и возвращался откуда-то очень расстроенным.

— Нет. — следует вновь мой отрицательный ответ.

— Хочешь спасти его и ваш дом? — придвигается парень ко мне все ближе. Газета отложена в сторону.

— Вы можете помочь? — мой голос дрожит и к горлу подступает тошнота.

— Да. — кивает он в ответ.

— Что я должна буду сделать? — принимаю сразу правила игры я.

— Правильный подход к делу. — улыбается мой собеседник.

Мне показывают бумаги, из которых понятно, что все, что говорит этот надменный человек — правда. Отец заложил наш дом. И заложил он его Шахрукху. Я так и не могу понять, кто он и как он заполучил эти документы, но одно становится понятным: если я останусь с ним в этом доме по доброй воле, то наш дом останется у папы.

— Я буду, кем-то, наподобие, наложницы? — спрашиваю я, вчитываясь в документы. Руки становятся влажными и липкими. Шахрукх встает и прогуливается вдоль по залу. Руки его сложены у него за спиной. Он задумывается над моим предположений. Я жду его ответа.

— Нет, — поворачивается он ко мне. — Я женюсь на тебе. Но никто не будет знать обстоятельства нашей с тобой первой встречи. Отцу же ты скажешь, что поехала ко мне сама, по своей воле. — я щурю глаза и смотрю на этого человека, который вот так просто, сейчас решает мою судьбу.

— А что будет с отцом? — нервно сглатываю я. Руки не перестают теребить край дивана, куда они впились после этого заявления.

— Он начнет свое дело… я помогу ему в этом. Я являюсь сыном президента банка, где подписывал бумаги о кредите твой отец. Я могу, как и полностью вас уничтожить, так и дать вам шанс. Выбери верный вариант.

— А если я не соглашусь? — опускаю я глаза в пол.

— Не согласишься?! — кажется он не рассматривает такой вариант развития событий. — Ты все равно будешь моей, потому, что я этого хочу. — зло ухмыляется он. — но не на тех выгодных условиях, что я предлагаю тебе сейчас. Ты будешь ползать у моих ног и относиться к тебе будут еще хуже, чем к последней проститутке в моем доме. А так, — делает он паузу, видя мой ужас на лице. — ты будешь официальной женой и хозяйкой этого дома. Разве плохо?