– Не храм, а фуфло какое-то, – сказал Макс, задумчиво шаря лучом по сводам пещеры. – Ну, ладно, одна Святыня – это звездолет, а где вторая?

– Суперпятно?

– Да хоть бы и Суперпятно. Вопрос не в том, «что», а «где». Усекаешь, братишка? Они поклоняются этому облаку, или черт его знает чему. Здесь должны быть сокровища…

Снаружи раздалось тихое ржанье. Макс обернулся:

– Как бы волки нашу лошадку не сожрали.

Он снова двинулся вперед, внимательно оглядывая стены. Самарин заметил дверь первым. Она была сплетена из бамбука, обмазанного глиной, и казалась просто прислоненной к стене. Макс дернул за край двери с такой силой, что сорвал ее с петель. У него из-под ног выскочила крыса. За дверью открывался узкий тоннель, круто уходивший вниз. Макс посветил в тоннель фонарем. Каменный пол неестественно блестел. Макс присел на корточки и коснулся его рукой, затем понюхал пальцы. Не говоря ни слова, встал на колени и втиснулся в тоннель. Снаружи осталась только его филейная часть. Через мгновение Макс высунулся и подмигнул Самарину:

– Пол намазан маслом, а внизу вбиты колья. Это – ловушка. Ты был прав.

– Может, лучше уйти?

– Нужно двигаться вдоль стены. Я уверен, что где-то должен быть ход. Иначе, зачем бы они стали делать эти ловушки?

– Но пещера огромна. Я думаю, что она соединяется с множеством других пещер. Мы можем просто-напросто заблудиться.

Опасения Самарина вскоре полностью подтвердились. Они набрели на проход, тщательно задрапированный кожей, выкрашенной в серый цвет. Макс отдернул занавесь, и перед ними открылась еще одна пещера, а точнее естественная галерея, уходящая в кромешную даль. Где-то вдалеке шумела вода.

– Там можно бродить месяцами, – продолжал настаивать Самарин. Макс не ответил. Он направил луч фонаря на пол, а затем присел на корточки. В лицо ему брызнул ослепительный фонтан. В круге света плескались бриллианты, тысячи, миллионы бриллиантов, изумрудов, рубинов. Они складывались в тропинку, по обеим сторонам которой тянулись золотые бордюры. Эта своеобразная мостовая, извиваясь, убегала вглубь пещеры. Макс задрал голову и завыл от восхищения.

– Я же говорил, я же говорил! – заорал он и побежал вдоль тропинки. Самарин едва поспевал за ним. Полоска света металась, будто фонарь находился в руках эпилептика.

Максу каким-то образом удалось найти факелы, торчавшие в беспорядке по всем пещерам, и он начал зажигать их, стараясь с маниакальной тщательностью не пропустить ни одного. Вскоре пещера преобразилась. Языки пламени плясали тут и там, освещая бриллиантовую дорожку, которая заканчивалась у небольшого серого валуна. Вокруг него высились горы золотых монет различных эпох, украшения, домашняя утварь, кинжалы, пистолеты, куклы, книги в серебряных окладах, черепаховые гребни, часы с кукушкой, видеомагнитофоны, пожелтевшие фотографии в картонных рамках, стеклянные шарики, баскетбольные и футбольные мячи… Эти груды расходились волнами дальше, в мерцающую темноту. Перед ними застыло море предметов самого разного предназначения. Словно одинокие утесы, посреди него высились компьютеры и холодильники, комоды и легковые автомобили.

– Господи, – прошептал Макс, – они притащили сюда весь мир…

Самарин изумленно оглядывал свалку, тщетно пытаясь что-либо понять. Макс пришел в себя первым, вытащил из-за пазухи мешок и принялся набивать его золотом.

– Наконец-то, наконец-то! – бормотал он.

Вниманием Самарина завладел валун, являвшийся эпицентром открывшегося перед ними роскошества. Скорее даже не эпицентром, а некоей отправной точкой. Пространство перед ним было пустым. Приглядевшись, Самарин заметил на валуне какие-то знаки, нацарапанные нетвердой рукой. Он наклонился, чтобы получше их рассмотреть и тут же отпрянул. Ему показалось, что валун шевельнулся. Даже не шевельнулся, не дрогнул. По нему словно пробежала еле уловимая волна. Как будто он на самое краткое в мире мгновение расплавился и тут же застыл. Быстрый, как пиратский набег, порыв ветра согнул пламя факелов в приветственном поклоне. Свет чуть померк, а затем вспыхнул с удвоенной силой. На секунду стало светло, почти как в летний полдень. Самарин явственно ощутил чье-то присутствие. Ему показалось, что кто-то стоит прямо за его плечом. Обернуться он боялся и поэтому застыл, словно парализованный. Мурашки бросились врассыпную по его шее, пытаясь затеряться на бескрайних просторах спины. Боковым зрением Самарин уловил быстрое движение. Чья-то тень заслонила ближайший факел и сразу исчезла. Он медленно повернул голову – никого. Макс поднял голову.

– Самарин, ты думаешь, я за тебя твою долю собирать буду? Давай – не зевай!

Он весело подмигнул и, досадуя на себя за задержку, вновь принялся за работу.

Самарин нагнулся, продолжая оглядываться исподлобья, рассеянно поднял первую попавшуюся монету. На ней был изображен пожилой человек в круглых очках с непрозрачными стеклами. Его украшала перевязь через плечо. Самарин хмыкнул и положил монету в карман. Взгляд его снова упал на валун. Валун зашевелился. На этот раз совершенно отчетливо. Как будто собирающийся проснуться человек передернул плечами. Самарин вновь застыл, не отрывая взгляда от валуна, и тихонько позвал:

– Макс.

Тут Самарин понял, что уже несколько секунд не слышит звона монет. Макс стоял, полусогнувшись, челюсть отвисла, глаза широко распахнуты. Перед ним, скрестив руки на груди, возвышался Мурк. Легкий ветерок рыскал в его спутанных космах. Рубцы на щеках полыхали, как лампы дневного света. Из-под валуна доносилось легкое гудение.

Макс распрямился, хрустнув затекшей поясницей.

– Вот, – обратился он, как ни в чем ни бывало, к шаману, – а мы тут решили на местной помойке поживиться. Не возражаешь? – Помолчав, Макс добавил, – Папаша.

– Пьяный ишак – твой папаша.

Мурк по-хулигански сплюнул сквозь зубы и сунул руки в карманы широких, заляпанных конским навозом штанов. Макс, казалось, не замечал этого откровенного демарша:

– Да в чем дело, ей Богу, что мы такого сделали? Шли себе, гуляли. Смотрим, пещера какая-то, решили заглянуть…

– Я сейчас тебя по лицу ударю, – прервал его Мурк и для убедительности показал маленький костлявый кулак.

– Руки-то мыл, чучело?

Макс отодвинул в сторону мешок и растянул губы в улыбке, затем шагнул вперед и достаточно профессионально выполнил хук справа. Самарин прекрасно видел, что Мурк не успеет отклониться, и приготовился услышать характерный хруст. Но кулак Макса просвистел в воздухе, протащив за собой хозяина метра полтора. Макс не растерялся и ловко развернулся, ища глазами противника. Мурк стоял перед ним, подняв руки в боксерской стойке. Он поманил Макса пальцами правой руки, а левой провел по горлу, мол, теперь тебе хана. Макс улыбнулся.