— Не сейчас.

Потом задает тот же вопрос, но уже со строгой ноткой в голосе:

— Догадываешься, что сейчас будет?

Арчи кивает. Она удовлетворенно улыбается:

— Именно поэтому я приготовила для тебя кое-что особенное, милый. — Поворачивается и берет с ближайшего поддона молоток и гвоздь.

«Любопытно», — думает Арчи, удивляясь своей способности мыслить с клинической невозмутимостью и оставаться безразличным к собственной судьбе. До сих пор Греттен выбирала свои жертвы, очевидно, наугад — мужчин, женщин, юных, пожилых; и хотя следы пыток на трупах становились все обильнее, тем не менее носили явно однотипный характер. Гвоздями она пока еще не орудовала.

Ее лицо светится.

— Я подумала, что тебе захочется какого-то разнообразия.

Кончиками пальцев она нащупывает нужное ребро, ставит гвоздь вертикально острием на кожу и с силой обрушивает на шляпку молоток. Арчи чувствует, как с хрустом ломается ребро, и у него перехватывает дыхание. Острая боль обжигает грудь. Он тщетно пытается глотнуть воздуха. Глаза наполняются слезами. Греттен смахивает слезу с его горящей щеки, ласково проводит рукой по волосам, затем нащупывает очередное ребро и повторяет операцию с гвоздем. Потом снова и снова.

Когда она закончила, целых ребер в теле Арчи становится меньше на шесть. Окровавленный гвоздь падает обратно на поддон, безобидно звякнув. При малейшем движении тело Шеридана пронизывает резкая боль. Таких жестоких мук ему не доводилось испытывать никогда в жизни. Учащенное дыхание, больше похожее на всхлипывания, едва пробивается сквозь забитые слизью носовые проходы, и как он ни старается контролировать работу легких, каждый вдох дается с трудом. «Пожалуй, два дня — слишком оптимистичный прогноз», — решает Арчи. Возможно, он умрет прямо сейчас.

Светлый и выпуклый рубчик шрама на его груди похож на обрывок бечевки. Начинается в нескольких дюймах под левым соском, вьется через заросли темных волос, выгибается аркой, потом еще одной и возвращается к начальной точке, образуя форму сердца.

Арчи всегда чувствует эту полоску твердой, бугристой плоти под полотном рубашки. У него хватает и других шрамов, но только этот, кажется, так и не перестает причинять боль. Детектив знает — это мнимая боль. Вот сломанное ребро, что плоховато срослось, действительно беспокоило, а шрамы никогда не болят, тем более прошло уже столько времени.

Зазвонил телефон, и это может означать только одно — новую жертву.

Ему сейчас звонят лишь два человека — бывшая жена и бывший напарник. С Дебби он сегодня уже говорил. Остается Генри. На дисплее сотового телефона высветился код департамента полиции. Значит, угадал.

Арчи поднес телефон к уху.

— Да.

Гостиная погружена во мрак. Не то чтобы ему хотелось или нравилось сидеть в потемках, просто он не двигался с места уже несколько часов. Солнце давно зашло, но Арчи не счел нужным включить свет. Кроме того, темнота отчасти скрывала печальное зрелище — неприбранную квартиру с убогой мебелью и заляпанным ковролином на полу.

Трубка прорычала хрипловатым голосом Генри:

— Он опять похитил девочку.

Что и требовалось доказать.

Сумеречная комната озарялась монотонным миганием электронного будильника. Цифры на дисплее показывали, что мигает он так уже больше полутора часов, но Арчи так и не удосужился выставить текущее время.

Просто прикинул в уме, который теперь час.

— Значит, опять сформируют оперативную группу, — произнес Арчи.

Он уже сообщил Генри, что готов вернуться, если будут приняты его условия. Шеридан положил руку на папки, лежащие на коленях и полученные от Генри еще несколько недель назад. В прозрачные файлы аккуратно вложены снимки мертвых девочек, сделанные на месте преступления.

— Прошло уже два года. Я сказал им, что ты совершенно здоров и полностью восстановил работоспособность.

Арчи улыбнулся в темноте.

— Ты старый брехун.

— Могущество позитивного мышления. Греттен Лоуэлл заставила всех наложить в штаны со страху, а ты сумел ее взять. Сейчас объявился этот новый парень. На его счету уже две убитые девочки, теперь вот жди третий труп.

— Это Греттен взяла меня. — Плоский латунный пенальчик с таблетками лежал на кофейном столике рядом со стаканом воды. Арчи никогда не пользовался подставками. Этот исцарапанный столик достался ему вместе с арендованной квартирой. Здесь все, включая самого Шеридана, покрыто шрамами.

— Но ты выжил. — На секунду воцарилось молчание. — Не забывай об этом.

Легонько надавив большим пальцем на крышку пенальчика, Арчи открыл его, достал три белые овальные таблетки и сунул в рот.

— Мои обязанности прежние? — Он отпил из стакана и с облегчением почувствовал, как таблетки проскользнули внутрь.

— Старший оперативной группы.

Осталось последнее условие. И самое важное.

— А как насчет журналистки?

— Не нравится мне это, — сказал Генри.