— Гей, — вставил Пьер. — Петер и я не совсем единодушны в этом вопросе, но хотя я и не согласен с ним, я уважаю его решение…

Глад бросил на Пьера благодарный взгляд.

— До недавнего времени все шло отлично, — продолжал он. — Некоторые коллеги, конечно, знали или догадывались, но никого все это как-то не волновало.

— А что произошло потом? — спросила Ребекка, которая все еще пыталась привести в порядок собственные мысли. — Это как-то связано с Тоббе Лундом?

Глад кивнул.

— Он случайно наткнулся на нас с Пьером на частной вечеринке. Его дочь подрабатывает официанткой, а он, как истинно заботливый отец, приехал забрать ее перед закрытием.

— Это была вечеринка для геев, — вставил Пьер. — Самая обычная вечеринка — без плюмажей, боа из перьев и песенок с конкурса Евровидения, но, как бы там ни было, ситуация не оставляла места для двойного толкования. Остальное ты легко можешь себе представить…

Представить она действительно могла. Тоббе был хроническим гомофобом — это качество, среди прочих, начало раздражать ее в нем, когда притупилось физическое притяжение.

— И он начал поливать тебя дерьмом?

— Не совсем, — пробормотал Глад. — Он не настолько глуп. Как-никак он начальник, и раньше мы были отличными друзьями. Если бы он начал распространять обо мне слухи, то измарался бы сам… Вместо этого он начал по-особому обращаться со мной на работе, что, по сути, то же самое. В такой сплоченной группе, как наша, все мгновенно чувствуют, когда пошла не та волна — а он вдруг стал пользоваться любым случаем, чтобы отделаться от меня или подставить. Например, охотно отдавал меня другим подразделениям, когда там не хватало народу. Остальные тут же последовали его примеру. Я мгновенно все понял и подал рапорт с просьбой перевести меня. Вот уже три недели как я работаю в отделе по борьбе с подростковой преступностью в Руслагене.

— А Сикстен?

Ответ Ребекка уже практически вычислила. Тот комментарий по поводу аморальности полицейских теперь приобрел совсем иное звучание.

— Дядя Сикстен? Он такой же гомофоб, как и Тоббе Лунд, если не хуже. Мы с ним не общались несколько лет. А он-то какое имеет отношение ко всей той истории?

Первое, что подсказал ему инстинкт, — бежать, задать деру. Но в ту самую секунду, когда он попытался подняться, на плечо ему легла тяжелая рука.

— Спокойно, парень, — произнес Элрой ему в ухо, прижимая его обратно к сиденью.

— Ты сегодня неплохо потрудился, Хенрик!

Филипп плюхнулся на сиденье напротив него. Их колени оказались так близко друг к другу, что почти соприкасались.

— Так что за истории нарассказывала тебе моя бывшая свояченица? Дай я угадаю. Я мучил ее сестру, выгнал ее из ее же собственной фирмы, а теперь намерен продать все это дьяволу. Все сходится?

Эйч Пи молча кивнул. Внезапно его охватил приступ тошноты. Он был уверен, что за ним нет хвоста, к тому же он выскользнул из виллы Моники через дверь веранды и, перебравшись через живую изгородь, углубился в лес.

Так как же, тысяча чертей, им удалось выследить его?

Кто-то проболтался.

Но кто?

Эйч Пи бросил быстрый взгляд в сторону переднего сиденья вагона. Парень в наушниках сидел на месте. Пока в вагоне находится посторонний, они не решатся наброситься на него. Во всяком случае, он очень на это надеялся.

Филипп любезно улыбнулся.

— Боюсь, что наша прошлая встреча прошла не лучшим образом, Хенрик, и в этом целиком и полностью моя вина.

Он запустил руку в карман пальто, и Хенрик похолодел.

— «Лекерол»?

Филипп протянул красную баночку с таблетками для горла, и Эйч Пи, сам не зная почему, послушно взял одну из них.

— Makes people talk, [126] — рассмеялся Филипп, и Элрой за спиной у Эйч Пи тоже хохотнул. Эйч Пи нервно усмехнулся. В животе все перевернулось — он пару раз с напряжением сглотнул, чтобы взять себя в руки.

— Как ты, наверное, заметил, моя свояченица — человек специфический, — продолжал Филипп. — Монику более всего интересуют паранормальные явления, в результате ей порой бывает сложно воспринять реальность такой, какова она есть. К тому же трагическая смерть Анны вряд ли улучшила ее душевное состояние.

Он скорчил трагическую мину.

— Как и во всех распавшихся союзах, ответственность лежит на обеих сторонах… Но что касается ArgosEye, то тут мои действия совершенно законны, уверяю тебя. Впрочем, достаточно об этом.

Он бросил быстрый взгляд на Элроя, затем оглянулся через плечо на парня, сидевшего на несколько сидений впереди.

— Мне кажется, что нам лучше будет продолжить нашу беседу в более интимной обстановке, Хенрик, — проговорил он. — Нас по-прежнему интересует, кто подослал тебя к нам и какие инструкции тебе были даны. Кроме того, нам хотелось бы обсудить и еще кое-какие вопросы.