— Нам нельзя здесь оставаться.

И тут девушка вспомнила, что у нее есть сотовый телефон. Ну, как она могла забыть об этом и потерять несколько драгоценных минут? Встав, молодая женщина оглядела крохотную камеру в поисках своей сумочки и обнаружила ее на полу в углу. Ее облегчению не было предела. Решение так просто. Сунув руку в сумочку, Меер достала маленький серебристый аппарат, открыла его и стала ждать появления сигнала. Часы показали, что времени было уже почти час дня.

Одна полоска… две полоски… Теперь все будет хорошо. Так просто. Вдруг полоски исчезли, и на экране появилось сообщение: «Аппарат вне зоны действия сети».

— Нет!

Выключив телефон, Меер включила его снова. Увидела, как аппарат пытается связаться с сетью, но у него это не получается.

— Мы слишком глубоко под землей, — хрипло прошептал Джереми.

Венский концертный зал

Четверг, 1 мая, 14.00

Сигнал тревоги напугал всех, за исключением Билла Вайна: он отнесся к пронзительному, раздирающему слух звуку спокойно, раскрыв сотовый телефон до того, как тот зазвонил, предвидя звонок с объяснениями причины тревоги.

— Вываливай всё быстрее, — приказал Вайн, чуть отставляя трубку от уха, чтобы Тому Пакстону было слышно.

— Похоже, сработала сигнализация у запасного выхода, и пропускные ворота захлопнулись, — доложила Алана Грин. — Ловушка сработала. Все в порядке.

— Это учебная пожарная тревога или действительно произошло что-то серьезное? — спросил Вайн.

— Сейчас как раз пытаюсь выяснить, — ответила Грин. — Снова выйду на связь, как только у меня что-нибудь появится.

— Твою мать, — пробормотал Пакстон, как только Грин окончила разговор.

Одно серьезное происшествие — и можно будет отменить концерт; больше того, он так и сделает. Но если действовать чересчур поспешно, а затем выяснится, что тревога была ложной, это подорвет репутацию компании. Стоя за спиной Вайна, Том наблюдал за тем, как его заместитель вводит с клавиатуры лэптопа инструкции, поочередно вызывая на экран изображения всех входов. Изучая картинки, Вайн запрашивал дополнительную информацию. Все остальные присутствующие в помещении застыли, жадно ловя отрывистые фразы.

— Главные входные двери — порядок. — Пауза. — Боковой вход для посетителей с пригласительными билетами — порядок.

Вайн выслушал все сообщения, не услышав ничего подозрительного до тех пор, пока очередь не дошла до камеры, установленной у выхода на сцену.

— Есть! — воскликнул он.

Пакстон нагнулся к экрану компьютера Вайна, пристально изучая изображение сцены. Точнее, попытался его изучить. Там царило всеобщее смятение, и трудно было разглядеть что-либо за плотной толпой, собравшейся у захлопнувшихся пропускных ворот.

— Там кто-то есть, — заметил Вайн.

Все столпились у его компьютера. Наконец на экране появилось изображение десятка охранников, вооруженных автоматическими винтовками, выводящих из закрывшейся камеры молодого мужчину.

— Чем занимается Грин? Срочно свяжитесь с ней. Я хочу знать, что там происходит, — рявкнул Пакстон, протягивая руку к седьмому или восьмому стаканчику кофе. — Осталось меньше трех часов до того, как две тысячи восемьсот людей навалятся на нас, размахивая пригласительными билетами.

Вайн начал было набирать номер, но телефон у него в руке зазвонил сам.

— Говори.

И снова он чуть отставил телефон от уха.

— Попытки проникновения не было. Это всего лишь один из музыкантов, — объяснила Грин. — Себастьян Отто. Первый гобой. Для пропуска его взвесили без инструмента, но сегодня он шагнул на сенсорную площадку со своим гобоем. Биометрические данные не совпали, и тотчас же сработала система защиты. Глупая ошибка. Кофр с инструментом должен был пройти отдельную проверку.

— И никому не пришла в голову мысль остановить человека, проходящего через пропускные ворота с инструментом в руках? Это серьезная ошибка, Вайн. Кто там у нас внизу? Смени старшего. Немедленно. — Том не кричал, но было бы лучше, если бы он сорвался на крик. Для тех, кто с ним работал, его тихие, проникнутые яростью слова звучали гораздо более зловеще. — Откуда мы можем знать, что кофры с инструментами не используются террористами? Нам по-прежнему ничего не известно о судьбе одной партии семтекса. Пусть наши люди осмотрят все инструменты.