Сама схема воровства достаточно примитивна, но эффективна с точки зрения ухода от будущей уголовной ответственности. Сначала чиновники через «залоговые аукционы» разрешили приватизацию наиболее «сладких» объектов государственной собственности за «смешные», символические деньги олигархов. Затем ту же собственность чиновники выкупили у олигархов, но уже по рыночным ценам и за счет федерального бюджета, т. е. народных денег. Самому народу эта афера была преподнесена как «возвращение государства в экономику» и «борьба с олигархами». Проходит еще немного времени, и чиновники вновь продают ту же собственность, но уже «иностранным инвесторам», под именем которых скрываются все те же олигархи и подросшие за границей дети самих чиновников. Так бюрократия «прячет концы» махинаций 90-х годов по дармовой раздаче «своим людям» государственной собственности. Так она узаконивает кражу богатств страны.

Сумма, за которую были переданы в частные руки основные фонды государственной экономики России, равна девяти миллиардам долларов. Для сравнения — столько же ежегодно «новые русские» оставляют за границей во время своего отдыха с «шопингом» и увеселениями. Могли ли промышленность и природные богатства мировой державы, построенной нашими дедами и отцами, бабушками и мамами, стоить так дешево? Ответ на этот вопрос очевиден — нет! Нация должна знать: все, что произошло с экономикой ее страны, следует квалифицировать как грабеж. Те, кто это сделал, должны называться ворами. И никак иначе.

Приватизация, проведенная грабительским путем, не может быть признана законной. Итоги такой приватизации должны быть пересмотрены, а сама собственность либо конфискована, либо выкуплена у олигархов за ту же «смешную цену», по которой они ее «приобрели». Восстановление справедливости в вопросах приватизации лишь только укрепит уважение к институту частной собственности, рыночным отношениям и регулирующему их национальному законодательству. В противном случае произвол власти приведет Россию к глубочайшему за всю ее историю кризису.

Уже сейчас видны его первые симптомы. Что говорить о настроениях думского корпуса, если сам председатель палаты Борис Грызлов заявляет: «Парламент — это не место для дискуссий». Одно непонятно в этих словах: то ли это горькое признание факта наступления власти на демократию и свободы, то ли призыв к коллегам заткнуться навсегда. Как правило, «молчание думских ягнят» длится ровно три года. Сразу после выборов счастливые обладатели свеженапечатан-ных парламентских корочек оживленно вселяются в свои кабинеты, меняют таблички на дверях, фамилии — на спец-телефонах. Они возбужденно обсуждают, сколько будет в Думе комитетов и комиссий, а значит, — приемных с секретаршами и мигалок с шоферами. Через полгода думская жизнь начинает замирать. Но за шесть месяцев до новых выборов все снова приходит в движение. Изрядно растолстевшие думские барашки с курдючными задами вновь разбегаются по евразийским пастбищам в поисках одичавшего народа, который им нужно собрать в кучу и пинками загнать на новые выборы.

Выражение «ума — палата» — это не про нашу нижнюю палату. А вот «молчание — золото» — это точно про нее. Трусливое молчание Думы в дни Бесланской катастрофы 1–3 сентября 2004 года, когда российские парламентарии так и не решились прервать свои летние отпуска, забило гвоздь в крышку гроба авторитета наших думских болтунов в глазах народа. Совету безопасности СЮН, экстренно собравшемуся в те трагические дни в Нью-Йорке, оказывается, было дело до тысячи детей и их родителей, попавших в лапы террористов. В отличие от своих западных коллег наши начальники — члены Правительства и Парламента — лишь стыдливо прятали свои глаза и туши, только бы быть подальше от Беслана.

Находясь в Беслане в те самые страшные в моей жизни три дня и две ночи, я никак не мог понять, а где начальство? Где министры-герои — завсегдатаи останкинских телестудий и элитных салонов? Кто все-таки координирует действия военных и спецслужб, врачей и спасателей, городских ополченцев и милиции? Где они все?

Лично для меня именно Беслан стал Рубиконом в моих отношениях с властью. Он показал, насколько все прогнило в «датском королевстве». Беслан вскрыл глубокое несоответствие между огромными полномочиями и правами, которые присвоила себе наша бюрократия, и ее упорным нежеланием признать свой внутренний моральный и материальный долг перед собственным народом. Зато именно Бесланская трагедия, унесшая жизнь нескольких сотен детей и их родителей и покалечившая души миллионов граждан России, дала повод властям для «закручивания гаек».

Я, как и тысячи патриотов своей Родины, тяжело переживал развал СССР и ельцинскую махновщину. Мы мечтали о сильной и ответственной власти. Мы ждали прихода сильного лидера, готовы были работать и драться за него. Патриоты страны ждали от нового молодого президента наведения порядка в разрушенной стране.

Мы никогда не цеплялись за «ценности парламентаризма» и вольницу федерализма. Укрепление суверенитета, укрупнение российских регионов с последующим переходом к унитарной государственности, дисциплина исполнения принятых решений, строгая подчиненность и подотчетность в рамках единой вертикали исполнительной власти — все это, безусловно, было бы нами поддержано, но при одном условии: большая власть должна нести большую ответственность, абсолютная власть — ответственность абсолютную.

Лидер нации — это не столько власть, сколько ответственность. Лидер нации — это ее живой символ, хранитель народных традиций и уклада, пример честности, добродетели, мужества, личной порядочности и неподкупности. Он головой и честью отвечает не только за деловую, но и за личную репутацию своего ближайшего окружения, министров назначенного им правительства, сотрудников его администрации и губернаторов. Любые подозрения в измене или коррупции отдельных представителей высшей власти должны им тщательно расследоваться, а результаты таких расследований — представляться общественности.