Из воспоминаний современников известно, что в доме Морозовых проводились «назначенные вторники». Каждый вторник, в вечернее время, глава семьи с супругой устраивали приемы, на которые приглашались родственники, друзья и знакомые. В основном эти приемы предназначались для старшего поколения. Мальчики, приходя домой после занятий, вечерами готовили уроки на следующий день. В общении взрослых молодые люди участвовали ровно столько, сколько того требовали приличия. Собственный же круг общения, если не считать приятелей-гимназистов, у них сложился довольно поздно. По словам М. А. Крестовниковой, еще и во второй половине 1870-х годов «…молодежи знакомой у них было мало, и потому все наши знакомые студенты перешли к ним».

Нет смысла перечислять всех, с кем братья Морозовы общались в гимназический период жизни. Но о некоторых знакомствах всё же необходимо упомянуть.

Савва и Сергей Морозовы должны были завести приятельские отношения с одноклассниками, а также с учениками других классов. Широко известно, что на рубеже XIX–XX столетий Савва Тимофеевич оказывал всемерную поддержку Московскому Художественному театру, причем с одним из основателей театра — К. С. Станиславским его связывали весьма прочные отношения. Но мало кто знает, что С. Т. Морозов еще в отрочестве мог познакомиться с будущим Станиславским — в те годы никому не известным купеческим сыном Константином Алексеевым. Дело в том, что К. С. Алексеев учился в той же Московской 4-й гимназии; он поступил сюда годом раньше, чем братья Морозовы. Кроме того, у Алексеева и Морозовых имелись общие приятели. По свидетельству В. П. Зилоти, дочери крупного купца и создателя галереи русской живописи П. М. Третьякова, молодые Морозовы являлись товарищами Мити Перевощикова, впоследствии присяжного поверенного. Его мать, Ольга Тимофеевна, «…была известна в Москве своею «пикантностью» и шармом. У нее было двое детей: Митя, юрист, Дмитрий Петрович, товарищ мальчиков… Алексеевых, и дочка Маруся, вышедшая впоследствии замуж за Константина Сергеевича Алексеева, по сцене Станиславского, и сама стала изумительной, тончайшей актрисой Московского Художественного театра — Лилиной». [54] О. Т. Перевощикова наносила визиты другим купеческим семействам, в частности, посещала дом Третьяковых, приводя с собой сына и братьев Морозовых. Не исключено, что бывали они и в доме Алексеевых. Таким образом, вполне вероятно, что к моменту возникновения МХТ по крайней мере с двумя его видными деятелями — К. С. Станиславским и его женой М. П. Лилиной — С. Т. Морозова связывала не только любовь к театру, но и многолетнее доброе знакомство.

Значительным событием в жизни братьев Морозовых стало знакомство с семейством Крестовниковых. Отец семейства, Александр Константинович Крестовников, являлся крупным предпринимателем. В 1853 году он создал в Казани одно из первых в России химических предприятий — стеариномыловаренный завод. Кроме того, ему принадлежали бумагопрядильная фабрика и часть паев торгово-промышленного товарищества «Братья Крестовниковы». Александр Константинович во многих делах являлся компаньоном Тимофея Саввича Морозова, и это заложило основы для дальнейшего сближения двух почтенных семейств. Тесному общению не помешала даже разница в вероисповедании: Крестовниковы, в отличие от Морозовых, были приверженцами Синодальной церкви.

Из пятерых детей А. К. Крестовникова братья Морозовы общались главным образом с тремя: с дочерьми-погодками Марией и Татьяной, а также их старшим братом Григорием. Подробности их общения изложены в интереснейших воспоминаниях, которые М… А. Крестовникова (в замужестве Гарелина) написала в 1882 году. Вдумчивая и наблюдательная, Мария Александровна дала подробное описание повседневного быта купеческих детей того времени, в том числе братьев Морозовых. Ценность воспоминаний увеличивается тем, что в момент их создания девушке исполнилось 20 лет, и недавние события были еще очень свежи в ее памяти.

По словам Марии Александровны, знакомство с братьями Морозовыми состоялось в конце 1876 года. По приглашению Марии Федоровны и ее девятнадцатилетней дочери Юлии Тимофеевны, которая «…считалась чуть ли не самой хорошенькой барышней в Москве», [55] они впервые попали в дом Морозовых на один из «назначенных вторников». Самой Марии Крестовниковой тогда было 15, ее сестре Татьяне — 14 лет. Однако в тот раз сестры Крестовниковы только издали видели двух гимназистов — Савву и Сергея, общались же в основном с их сестрой — Юлией Морозовой. По-настоящему общаться с мальчиками они начали позже, в августе 1877 года. Тогда сестры были приглашены на морозовскую дачу в Зуево. С этого момента началось постепенное сближение Марии и Татьяны Крестовниковых с Саввой и Сергеем Морозовыми.

«Морозовы пригласили нас на 3 праздника к себе в Зуево. Мы приехали, помню, поздно вечером и в этот день прямо после чая пошли спать. H"a другой день мы узнали, что и братья Юлии приехали, нас снова познакомили. Они находились неотлучно при нас, но видно было, что это им было строго внушено свыше. Они молча ходили в довольно почтительном расстоянии, ничего не говоря и смотря в землю. Юлия иногда подсмеивалась над ними… Но вот в конце аллеи показался доктор (Александр Павлович Базилевич, главный врач Никольской мануфактуры. — А. Ф.), они мгновенно, забыв все наставления, бросились к нему и, схватив под руки, скрылись из сада. Нам было гораздо приятнее с Юлией одной, мы уже успели привыкнуть и полюбить ее… Мальчиков же мы как-то конфузились. Когда, через несколько минут, явился доктор в сопровождении Саввы и Сережи, Таня спросила его, куда это он так стремительно бежал. «Как бежал?» — спросил он, краснея как рак, воображая, вероятно, что нам ничего не было видно. «Так вот и бежали, — продолжала неумолимая Таня. — Совершенно как заяц. Знаете, как испугается или увидит что-нибудь, сперва присядет, а потом уши прижмет и побежит!» И она так потешно сжалась, представляя, как бежал Александр] Павл[ович], что все рассмеялись, мальчики же больше и веселее всех. С этой минуты они перестали от нас бегать, и хотя еще робко и несмело, но стали всячески услуживать нам: то подавать пальто, то подставлять стул. Мы каждый день ездили куда-нибудь кататься».

С этого момента Крестовниковы и Морозовы начинают регулярно гостить друг у друга в свободное от учебы время. Через некоторое время, в 1878 году, оба дома породнятся: сестра Саввы Юлия Тимофеевна выйдет замуж за Григория Александровича Крестовникова, впоследствии — видного общественного деятеля.

Среди прочего, Мария Александровна приводит любопытное описание братьев Морозовых. Благодаря этому пассажу можно представить, как они выглядели в конце 1870-х годов, в возрасте 16–18 лет.

Братья обладали разной внешностью, да и характеры их были схожи между собой в той мере, в какой схожи течение звонкого горного ручья и неспешной равнинной реки. «Савва, годом меня старше, был невысок ростом, но коренасто сложенный. Прекрасные волнистые русые волосы и необыкновенно приятный рот с полными губами и белыми ровными зубами, а главное, необыкновенно прямая, добрая и милая улыбка по временам делала его очень красивым. Он… всегда всё первый знал и предугадывал и прекрасно, как мы это называли, вел политику с родителями». Сергей сильно отличался от брата. Он «был очень застенчив, немного заикался, когда конфузился, а главное, был… не от мира сего, т. е. никогда ничего не знал, не замечал и все для него было новостью… В противоположность брату, он был страшно высок и худ. Лицо очень правильное и с красивыми чертами. По здоровью он был слаб, вследствие чего часто впадал в хандру. В человеческих отношениях он ничего не понимал и отличался решительным непониманием какой бы то ни было политики. Когда Савва был первым помощником Юлии, Сережа ничего не подозревал и даже не поверил, когда ему сказали об их приближающейся свадьбе, но к Грише он очень привязался». Сергей, в отличие от Саввы, много времени проводил с матерью, так как Мария Федоровна сопровождала его во всех лечебных мероприятиях.

Как уже говорилось, в течение учебного года у гимназистов досуга в будние дни практически не оставалось. Зато выходные целиком отдавались общению и культурным мероприятиям.

Молодежь из обеспеченных семей много времени проводила на свежем воздухе. Зимой каталась на коньках. В теплое время года дамы и кавалеры по вечерам часто гуляли в саду. На даче они играли в крокет и в кегли, катались на лодках по реке или совершали длительные прогулки с пикником. Обычно отправлялись в экипаже в какое-нибудь красивое место. Мария Александровна рассказывала, что будучи в Зуеве летом 1877 года, молодые люди ездили «…к так называемым «пяти дубам». Это луг, на нем пять больших пней от когда-то растущих тут дубов; с одной стороны река Клязьма, с другой дорога к лесу. Мы вышли из экипажей и прошли к пням. Все стояли в куче, смеясь какой-то выходке Тани. Я, уже сорвав ромашку, села и стала вертеть ее в руках, о чем-то задумавшись. Я очнулась тогда только, когда все окружили меня, смеясь и спрашивая, о ком я думаю, на кого гадаю. Я ни на кого не гадала, но до того сконфузилась, что не нашлась, что сказать и так за мной и осталось, что я мечтательная, от общества удаляющаяся, девушка». Зимой же катание оканчивалось посиделками за обеденным столом. Ездили «…целой компанией в Стрельню на тройках. Там обыкновенно в особой комнате подавали нам заранее заказанный обед. Эти поездки всегда были очень веселые».