— Н — на съедение?

Зевс расхохотался:

— Нет. Что за чушь! Им горничная давно нужна. Молодая девчушка для работы по дому.

Вивиан вскинула подбородок:

— Они и меня могут за гостинец принять.

— Не — е, — сказал Зевс. — Ты уже не молодая.

Вивиан надулась. Швайгер тихо хрюкнул и она наподдала пинка в спинку его кресла, вертолет дернулся, снизившись, потом снова поднялся. А Швайгер крикнул:

— Эй! Пилот неприкосновенен!

И получил еще один пинок.

Зевс пошарился в бардачке, стал вытаскивать какие-то вещи:

— О! Вот она где, а я уж целый год ее как потерял.

В руках у него была обыкновенная отвертка.

— Что это? — полюбопытствовала я.

— Ключ от всех дверей, — ответил Зевс. — Один проходимец потерял. Он ее называл… э — э… „звуковая отвертка“, да.

— Ух ты, — сказала я. Хотя никакого восторга эта вещь не внушала. Может, он про отмычки не слышал. У богов телевизор-то хоть есть?

— Но им она без надобности, — продолжал Зевс. — Они и с острова-то никуда не выходят… О! Конфета… — и он зашуршал оберткой. — М — м.

В животе моем заурчало.

— Извините, — сказал Зевс, жуя и обдавая нас запахом шоколада, — что не угощаю. Она тут одна…

Он еще пошарился в бардачке:

— М — да, — потом обернулся и сказал мне: — Ты знаешь, работа совсем непыльная. То есть пыльная — ну, подмести, то се. Но ведь нетрудная, не то что с ребятней возиться, а?

— Что? — я его не понимала.

— Пойдешь к ним в горничные? — сердито спросил Зевс.

— Нет! — сказала я. — Не хочу я работу менять!

— Да ты знаешь, сколько они платить будут??

— Все равно, — сказала я.

— Перестаньте, мистер Олимпус, — сказал Томас. — Корпорация не захочет терять такого ценного сотрудника, как Алисия.

Ух ты! Я даже приосанилась.

— Думаю, у меня есть подарок для уважаемых мойр, — Томас вынул из кармана МОЙ небесный маркер.

— Но… — едва сказала я.

— Я как раз на днях ожидал такой из мастерской. С Гермесом, — взял Зевс маркер и хмуро поглядел на нас.

— Это другой, — не отводя взгляда, сказал Томас.

— Вот и чудесно, — сказал Зевс, хотя по тону его ясно было, что он ничуть не поверил, и взял у Томаса маркер.

— Могли бы и обойтись, — проворчала я, досадуя, что маркер уплыл из моих рук. И когда Томас успел его у меня увести?

— Мойры?? Без подарка? — возмутился Зевс. — Да они тогда и разговаривать с нами не захотят. Заставят прождать сто лет!

— Хм, — сказала я недовольно. Потом ко мне пришла удачная мысль: — Так их в мастерской делают? В какой? — закажу себе тоже пару маркеров — один Кэтрин подарю — вот весело-то будет.

— В „Кикра“, — ответил Зевс.

— Что? — не поняла я.

— Мастерская так называется. Кикра. Кисти и краски.

— А, — сказала я. — И где она находиться?

— В Канаде.

— И по какому адрес? — допытывалась я.

— Людей они не обслуживают, — ответил Зевс свысока.

Ну вот. Как что, так сразу — люди, люди. Чем мы хуже-то?

Едва Зевс отвернулся и снова стал давать указания Швайгеру, Томас наклонился ко мне:

— Извини. Он валялся на полу бота, видимо, выпал из твоей сумки. Я собирался его тебе вернуть.

— Ладно, — сказала я. — Это ерунда.

Он мне улыбнулся. И мне стало так тепло. Я улыбнулась в ответ. А он взял меня за руку.

И мы летели на вертолете. На болото к мойрам. С богом, кинозвездой и знаменитым режиссером. И мне было на них абсолютно начихать. Единственное, что меня волновало — ладонь, сжимающая мою руку.

В следующую минуту Зевс стал говорить Швайгеру что-то о площадке, мол, там можно сесть.

Я посмотрела в окно: небо посветлело, и внизу можно было разобрать особенности местности. Вот оно, болото! Куда ни глянь — ровная, темная поверхность. И только вдалеке высился островок. К нему мы и направлялись.

Сели мы на удивление мягко — будто в пух упали.

— Растяпа! — крикнул Зевс. — Взлетай!

Швайгер лихорадочно дергал за ручки. Вертолет стал подпрыгивать, но, похоже, никак не мог оторваться от земли. А потом вообще стал заваливаться на бок. В левое стекло плеснуло грязью. Все вцепились в спинки кресел. Швайгер тоже: рычаги он оставил в покое, видимо, поняв, что толку от них не будет. Томас протянул руку и отодвинул прозрачную дверь около меня.

— Скорее! — сказал он.

Фу! В кабину ворвался сырой тяжелый запах. Под ногами раздавались странные звуки, похожие на стоны и почавкиванье. Наш вертолет медленно погружался в болотную жижу.