Ты сдаешься. Не делай этого.

– А разве я сдаюсь? Я просто стараюсь быть честен по поводу всего этого.

Я всегда в тебя верила. Ты знаешь это. Не смей меня разочаровывать, я же люблю тебя.

Он кивнул. Хорошо. Даже если голос принадлежал не Холли, говорил он правильно. Рискнуть все же стоит, и он должен попытаться. Ведь он у нее в долгу.

Сделав глубокий вдох, он решил снова подняться на ноги.

Крис прислонился к металлическому стеллажу и подождал, когда боль утихнет. Ему досталось по-полной от этого гребаного невежи. В затылке стучало, и ребро, кажется, было сломано. Что-то щекотало верхнюю губу, он потрогал ее языком. Кровь. Она шла из носа.

– Вот, черт, - прошептал он, вытирая лицо рукой.

Но сильнее всего болела поясница. Здоровяк насел на него всем весом. Хорошо еще, что его не парализовало.

Крис согнулся пополам, пытаясь размять спину. Но боль лишь усилилась.

– Успокойся, малышка. Все будет хорошо.
– Крис посмотрел на дочь. Лицо Даниэль горело огнем. Лоб блестел от пота.

– У меня голова болит, - прошептала она.

Крис посмотрел на хозяина дома.

– Я принесу аспирин, - сказал лысоватый мужчина и торопливо вышел из комнаты.

Крис прижал ладонь ко лбу Даниэль. Ее сжатые веки дрогнули, маленькие черты лица пронзила боль. Он посмотрел на укус у нее на руке. Тот немного опух, кожа вокруг стала бордового цвета. Крис осторожно потрогал его, но Даниэль тут же ахнула от боли. Отдернув руку, он вспомнил услышанное по радио слово.

Инфицированные.

Но что оно значит? Даниэль явно подхватила что-то от укусившей ее женщины, но что? Не смертельно ли это? Не закончит ли Даниэль также как та женщина с окровавленным горлом?

Он покачал головой, пытаясь развеять эти мысли. По спине пробежала судорога, и ему пришлось отвернуться от Даниэль и уставиться на стену, чтобы не сойти с ума. Он гладил пальцами плечо дочери, стараясь успокоить дыхание и подавить в себе панику.

Быстрые шаги заставили его перевести взгляд на дверной проем, где через секунду появился фэн "Антракс". Он нес бутылку с водой, темно-коричневый пластмассовый пузырек с перекисью водорода, как сразу догадался Крис, и керамическую кружку с торчащей из нее ложкой. На предплечье висела мокрая салфетка.
– Не уверен, что все пригодится, просто набрал всякого.

– Спасибо. Кстати, меня зовут Крис.

– Брайан, - представился мужчина, садясь напротив.
– А кто эта маленькая леди?

– Я Даниэль.
– Голос ее был слабый, и она едва приоткрыла глаза.

– Ну, привет, Даниэль. Мы тебя подлечим, окей?
– Он поставил кружку на тумбочку и разжал ладонь, в которой лежали две таблетки аспирина.
– Во-первых, нужно, чтобы ты выпила это.

Крис перехватил ее испуганный взгляд и слегка похлопал ее по плечу.
– Все в порядке, малышка. Он пытается помочь.

– Окей.
– Она взяла у мужчины таблетки и положила в рот. Крис протянул ей воду. Она сделала глоток и, поморщившись, проглотила таблетки.

– Не так уж и плохо, да, милая?

Она медленно кивнула головой.

Крис заметил, что его руки сжимаются в кулаки и разжимаются. Сжимаются и разжимаются, сжимаются и разжимаются. Все снова и снова, и он не может остановиться. Все тело словно охватил огонь, сжигая одну рациональную мысль за другой, оставляя после себя лишь обугленные останки паники. От беспомощности и отчаяния ему хотелось закричать. Его дочь лежит здесь больная, и может быть, умирает. Ему нужно что-то делать. Перекись это не выход.

– Где здесь ближайшая больница?

Мужчина покачал головой, вытирая руку Даниэль салфеткой.
– Очень далеко. Сорок пять минут, если без пробок, но раньше мы слушали полицейский сканнер. Федералы говорят, что там сейчас битком народу. Полный пиздец. Извини, Даниэль. Не говори это слово, окей? Дядя Брайан тот еще матершинник.

Крис улыбнулся, и Даниэль слабо хихикнула, - А ты смешной.

– Вака-вака.

Крис взял пузырек с перекисью. Открутил крышку и обильно полил место укуса. Тот сразу зашипел, как бекон на сковородке.

– Пузырьки, - сказала она, улыбнувшись чуть шире. Но ее лицо выглядело усталым.

– Ага, - сказал он дочери.
– Это потому, что ты сделана из газировки.

– Нет, не из газировки.
– Ее глаза снова сомкнулись.

– Ну же, милая. Только не засыпай, ради папочки.
– Его голос дрогнул на последнем слове, но Даниэль открыла глаза.

– Я устала.

– Знаю. Просто хочу посмотреть эти красивые голубые глазки.

Она улыбнулась, и эта улыбка была для него самой прекрасной в жизни. Сердце словно сжало железным кольцом. Он почувствовал одышку, и понял, что это не из-за усталости.