В соседней комнате Леха затеял танцы. Танцует со всеми девушками подряд. А я не умею. Когда-то в школе, помню, танцевал, кажется танец конькобежцев. Почему конькобежцев? Что за танец? Не помню, забыл.

Когда девушки решают убрать со столов лишнее, оставить только шампанское, кофе и фрукты, мы мужской компанией удаляемся в танцевальную комнату поговорить по душам.

— Ну что, — говорит Николай, — давайте прикинем, как будем жить в следующем году.

Мы сидим на диване и в креслах, курим.

— Я принципиально против наркоты, — начинаю первым. — Это деньги. Я не спорю! Но у меня к этому бизнесу сердце не лежит. Какие есть мнения?

Народ пока отмалчивается.

— Надо организовать Лехино хозяйство, — продолжаю. — Создать мощную бригаду, натаскать парней для крутых разборок, если понадобится.

— Подброшу пару-тройку инструкторов спецназа, — произносит Валера.

Валера, я знаю, не обманет.

— Хороший бизнес сейчас по угону машин, — предлагает Андрей. — По угону машин в Германии. Что-то уже отработано с налогами. Есть связи на таможне и в ГАИ.

— Но необходимо и солидное дело, — вмешивается Николай. — Ворованные тачки — это так, семечки. Скажи, Валера, — обращается он к нашему киевскому другу.

Валера кивает, гладит рукой подбородок, начинает:

— Предлагаю войти со мной в долю и заняться оружием. Перспективный бизнес.

— В принципе интересно, — соглашаюсь я.

— У меня есть свои интересы в Карелии. Там полно воинских складов. Местные вояки их разворовывают потихоньку. Мы с Николаем уже кое-что делали там.

Вспоминаю, как Николай предлагал мне ящик «стечкиных», и сразу верю.

— А что делать с теми, кто по наркоте здесь работает? У них бригады будь здоров. Они после киевской стрельбы быстро восстановятся. Что с ними делать станем? — предлагаю я тему для размышлений.

— Можно с ними добазариться, — говорит Леха.

— А как? — спрашивает Валера.

— Вот именно, — поддерживаю я. — Это же московские каналы! Узбекистан. С ними, пожалуй, добазаришься.

— Если их мягко бросить в сторону, — кивает Николай, — то будет война. Тут или уступать позиции, или… или мочить всех.

— Мочить! — говорю я. — Пока будем мяться, нас самих всех перестреляют.

Все высказываются по кругу, и все согласны: война дело рисковое и дорогостоящее, но если не очистить территорию, то нам самим не жить. На ключевые фигуры в Москве и Узбекистане у меня информация есть. Если их убрать, то новые хозяева, конечно, появятся, но во всех делах сразу не разберутся. А мы за это время станем намного сильнее.

— Кому-то все же придется наркотой заняться, чтобы иметь информацию, — подвожу я итог разговора.

— А кому? — спрашивает Леха.

— Давайте решим этот вопрос после Нового года, — смеюсь я. — Не будем портить праздник.

Возвращаемся к столу, с которого девушки уже убрали грязную посуду. Много фаз с фруктами. Торт нарезанный в коробочке. Шуршит фольга на открываемых бутылках, а в углу мигает огнями елочка. Все поднимают фужеры и чокаются. Я тоже делаю несколько глотков шампанского. Голова приятно кружится. Света подсаживается ко мне и кладет голову на плечо. Леха басит, что-то рассказывая про рис.

— Я, кажется, беременна, — шепчет мне в ухо Света.

— Вот и хорошо, — отвечаю ей.

Думать не хочется, потому что и без мыслей тепло и уютно. Николай что-то выкрикивает, и девушки галдят.

— Да телевизор-то переключите! — кричит Андрей.

Валера переключает. На нас надвигается башня Кремля с циферблатом. Этот год улетает в никуда. Неожиданный для меня год. Куранты бьют, и Света протягивает мне фужер.

— Люблю тебя, — говорит, и мы целуемся.

Раздается выстрел, но я не реагирую никак. Это Леха с хлопушками прыгает по комнате. Елочка горит в углу… «В лесу родилась елочка». Мы собирались покататься по поселку и популять из ракетниц. Одеваемся и выходим гурьбой на крыльцо.

— Морозец-то, а! — крякает Николай.

Два фужера шампанского для меня — это крутая доза.

— Андрей, — прошу я, — заведи мою тачку. Поедем на «мерсе». Только я не сяду за руль.

— Конечно, босс! — кричит Андрей, забирает ключи и бежит к «мерсу».