— После… Да и не из секты они были. Во всяком случае, не из той. Это все те, из «Сааба», их затея.

— Да кто они такие, эти в «Саабе»?! — воскликнул Дивер, — только и слышу, «Сааб», «Сааб»!

— А ведь я с ним тоже повстречался, — сказал Влад, — черное тонированное авто. Они меня чуть не сбили совсем рядом отсюда — на выходе из двора.

— И до тебя тоже пытались добраться?

— И чуть не добрались. А второй… — Произнес Владислав медленно, словно припоминая что-то.

Белоспицын резко поднял голову и уставился на Влада. Похоже, он уже проклинал тот день, когда сдуру принял нож из лап неведомых убийц. Впрочем, если бы даже не принял, судьба бы его от этого не изменилась. Как маленькая щепка в канализационном коллекторе, Александр Белоспицын уже давно не рулил собой и плыл по воле дурнопахнущих волн.

— Второй раз, когда какой-то маньяк хотел похитить ребенка из детсада. Я успел вовремя. И да, у того типа был с собой нож. — И Сергеев вновь уставился на опасную, покрытую рунами вещицу. — Это как символ.

— Что? — переспросил Дивер.

— Как символ. Коготь. У оборотня не было ножа, потому что у него были свои когти. Понимаете?

— Нет, — сказал Степан, а Белоспицын уставился на Сергеева с откровенным страхом. — Ребенок-то какой?

— Что какой? Да это ж сосед мой, Никита. С матерью подо мной живет. Его-то за что, не пойму…

— Жертвоприношение? — предположил Дивер.

— Может быть. В этом городе теперь все может быть.

— Кстати, что написано на заднем стекле черной иномарки?

— А разве там что-то написано?

— Готика. Все одно я не знаю немецкого.

— Про Трондесхайм. Кто-нибудь знает, что это такое?

— Похоже на имя. Какого-нить злого создания. Тролля, например — Страшный тролль Трондесхайм! Буу! Детишек пугать.

— Не пори ерунды. Трондесхайм — это город в Швеции.

— А причем здесь город? Да еще в Швеции.

— Кто-нибудь помнит, где производят «Саабы»?

— Рюссельхайм? Смотри, тоже хайм.

— Да там сплошной хайм. Куда не плюнь, всюду хайм.

— Стойте!!! Плевать я хотел на черную иномарку и все хаймы, вместе взятые!! Мы собрались, чтобы решить. Решить, что делать дальше!

— Влад, успокойся!

— Не, ну пахнет здесь все-таки… — сказал Дивер шумно отдуваясь, — как в казенном сортире в день халявной раздачи пива. Как тут живете, не знаю, а это я намекаю на то, что жить тут нельзя. А если жить нельзя, надо уходить. И знаете, что, вот если вы сейчас даже скажете мне, что все как один остаетесь на родине и будете ждать Судного Дня или этого пресловутого Исхода, которого никто не видел, но при этом все боятся, я все равно снимусь и уйду. Я не для того под пули в Азии лез, чтобы тут сгнить вместе с городом.

Вновь повисло молчание. Белоспицын и Сергеев уныло склонили головы и вперили взгляд в истоптанный пол. Степан молча глядел в окно, что-то прикидывая. Дивер смотрел выжидательно.

— Да, Михаил, ты прав, — сказал Сергеев со вздохом. — Надо попытаться уйти. Если бы у нас была конкретная цель, живая, дышащая, которую можно было бы убить вот из этого арсенала. Но… мы не можем воевать с вуалью, не можем стрелять в дым. Не можем убить безумие, постигшее людей.

— И почему-то не постигшее нас… — добавил Александр.

— А, к черту все! — выдал тут Степан. — Сил моих нет больше в этой помойке оставаться. Уйдем. К едреной фене, али к черту на кулички, но лишь бы подальше.

— Вот! — произнес Михаил Севрюк громко, — вижу, в человеке глаголет разум.

— А когда… уходить? — спросил Саня.

— А у тебя есть, что терять? Или посидеть хочешь на дорожку. Так вот, сидим, мебель протираем.

Белоспицын кивнул, заелозил на табуретке.

— А все свое ношу с собой, — сказал Дивер и вытащил на унылый дневной свет туго набитое портмоне.

— А книги по оккультным наукам? А хрустальный шар, карты таро и прочую муть? — съязвил Влад. — А деньги, наконец.

Дивер спрятал портмоне, посмотрел на Владислава взглядом, словно говорящим: «Ох уж эти дети!»

— Слава, — проникновенно сказал он. — Ты же журналист, ты же должен понимать! Ну, представь, сколько народу меня хочет… вернее хотело отправить в лучший мир? Да ты бы сам на моем месте первым делом позаботился, чтобы из родной околутолки можно было сбежать с минимальными потерями. Деньги… они все не здесь.