Лялька залилась в рыданиях.

Юноша тяжело вздохнул и уже спокойно и совершенно серьезно сказал:

— Да, Ляль, я трус.

— Так надо бороться с этим! — сквозь слезы крикнула девушка.

Иер насупился. Бороться… как?! Все бабы такие, не зря он всю жизнь их сторонился.

Желание тоже пустить слезу было настолько сильным, что по коже побежали мурашки, и парень повел плечом, как бы отмахиваясь от наваждения. Лук робко качнулся за спиною, напоминая о себе.

— Не проймет, — отвечая на собственные мысли, прошептал «Трус». — Лук чай охотничий, а не боевой, да и вона шкура какая!

Будто бы услышав и поняв, что говорят о нем, медведь поднял морду и устремил полный ненависти голодный взор на повисшего на ветке Иера, который ответил животному таким же ненавидящим взглядом.

— Чтоб тебя!.. — в сердцах выругался Иер.

От злости к этому лохматому чудовищу ростом в пару человеческих, Иер едва сдержался, чтобы не харкнуть тому прямо в морду. Но что харкнуть? — это его лишь разозлит и мишка полезет на сосну, дабы проучить наглую жертву.

Все-таки не в силах сдержать кипящий огонь ярости в себе, парень наложил стрелу, нацелив ее в караковый глаз зверя. Тетива слабо тренькнула, а под деревом раздался раздирающий душу вопль.

Испуганная Лялюня затихла на своем дереве в ожидании катастрофы, которая не заставила себя долго ждать: разъяренный «миша» рванул вверх по стволу в обуявшем его желании мести. На честный поединок Иер явно не рассчитывал, и, не теряя времени даром, спустил еще несколько стрел, целясь чисто автоматически в наиболее уязвимые места. Парень уже не следил, которая из стрел пронзила второй глаз зверя, но мишка, будучи полностью ослеплен, с диким ревом свалился в сугроб и, то и дело мотая головой, постепенно сместился в сторонку.

— Бежим! — скомандовал Иер, пытаясь оторвать примерзшие к сосне штаны и разогнуть окоченевшие ноги.

Ляля мигом прекратила ныть и, словно белка, соскочила наземь. В судорожной попытке не потерять из виду парня она рванула вслед за ним в гущу леса, продираясь сквозь необыкновенно цепкие ветви деревьев и словно нарочито вылезшие из-под снега корни. Девушке казалось, будто бы лес специально пытается ухватить ее за одежду и удержать, не позволив скрыться, и с каждым шагом ей становилось все тяжелее сопротивляться этому.

Иер постоянно оглядывался, сетуя на нерасторопность спутницы. Сам он легко перескакивал через препятствия и отводил от глаз пушистые лапы елей и корявые ветви-руки других деревьев, черными скелетами выглядящих на фоне белого покрывала. Тот факт, что, спасаясь от безжалостных когтей свирепого хищника на верхушках сосен, они потеряли уйму времени, никак не давал Иеру покоя: наверняка, в части успели проведать о побеге юноши-охотника и его «возлюбленной» и уже отправили не один отряд на поиски дезертиров. Больше всего пугала мысль, что именно благодаря нечаянно появившемуся медведю они не смогли уйти далеко от части и их теперь, вероятнее всего, обнаружат очень скоро.

Нет, однозначно, бежать вместе с девкой было, по меньшей мере, глупо! И еще этот чертов снегопад прекратился! Если на рев раненого шатуна сбегутся поисковые собаки, то уж там-то они запросто учуют «следы» беглецов — свежие, четкие и даже ни чуточку не припорошенные.

Но страх… это всепоглощающее чувство не позволяло Иеру остановиться даже для того, чтобы подождать медленно, но верно отстающую Ляльку. Он несся сквозь дебри, как загнанный олень. Он спешил оказаться в безопасности, чуть ли не перелетая преграды. Он готов был полжизни отдать за спасение, лишь бы преследователи свернули на ложный след, но надеяться на чудо не приходилось, и Иер, сгребая все оставшиеся силы в тугой комок, бежал, уже не различая ничего вокруг себя.

Лялька кричала, звала юношу, но не получала ответа и продолжала мчаться по его следам. Не выдержав, девушка скинула с себя тулуп. Сразу же стало легче, и Ляля понимала, что это лишь до того, пока она не остановится — потом будет холоднее прежнего. Она уже различала лай собак где-то далеко позади, но знала, что это «далеко» не будет вечным, потому ноги сами собой несли тело, а Ляльке только и оставалось, что подчиниться этому сумасшедшему ритму.

Рев медведя возвестил о его обнаружении, прошло несколько мгновений и он резко стих. Догадаться, каким образом животное «утихомирили», было не сложно. Главное — теперь собаки взяли след.

Иер на бегу вспоминал хитрости, коим его обучал наемник: сплетение отпечатков, маскировка направления и другое — все необходимое для того, чтобы сбить погоню с толку. Для начала юноша резко остановился, огляделся и, заприметив подходящее дерево, вскарабкался по стволу. Прыгать на соседнее в тулупе было несподручно, а потому пришлось расстаться с верхней одеждой. Лишь потом парень удобнее умостился на ветке и изо всех сил сиганул, с мольбами на устах цепляясь за ветку уже другого дерева, вновь соскакивая на землю.