– А вот и он! – обрадовался сроут. – Только что о тебе говорили!

– Привет, ребята! А где Пилат?

– Не знаю, – пожал плечами Фантус, – только что здесь крутился. Слушай, ты скверно выглядишь, что они там с тобой делают?

– Учат, – вздохнул Ирвин.

Юноша был облачен в строгий черный костюм и белую рубашку, еще больше подчеркивавшую его бледный вид.

– Идемте, поищем Пилата, у меня не так много времени.

Пилата отыскали на конюшне. Он давал ценные указания, где лучше разместить стерео– и видеосистемы, чтобы Поинтбуллу не было скучно.

– Ирвин! – обрадовался пес, увидев своего хозяина.

– Пилатик, миленький, – он обнял собаку. – Как я соскучился!

Полл приветственно пофыркивал, казалось, он улыбается. Юноша обнял его сильную шею и долго стоял неподвижно. От единорога пахло солнцем, сеном, и глаза Ирвина вдруг закололи слезы…

– Сэр Байрон, лимузин ждет, – напомнил министр, всюду сопровождавший мальчика.

Попрощавшись с Поллом, Ирвин поспешил к машине, около нее уже стояли сроут и Амиель. На девушке было короткое платье лимонного цвета, на шее Фантуса болтался неизменный фотоаппарат, с коим он не расставался ни на минуту.

По дороге в парк, сроут и пес подробно рассказывали Ирвину обо всех своих достижениях, и Ирвин постепенно начинал догадываться, зачем именно к нему в класс приходил Роман Расколь… Амиель от души смеялась над их рассказами, а юноше было совсем не до веселья, – перед глазами стояло вечно злое лицо Бенджамена. Раньше Ирвин не задумывался, каким же образом его друзья коротают время в резиденции, ведь в отличие от него, они были ничем не заняты, а теперь видел, что скучать им не приходилось…

К тому моменту, когда президентский лимузин прибыл, вся территория уже была оцеплена и очищена от посетителей. Увидев совершенно пустой парк, Ирвин удивленно спросил:

– А где все?

– Кто? – вежливо склонился к нему министр.

– Люди! Неужели мы здесь единственные посетители? Кроме нас в парки больше никто не ходит?

– Разумеется, ходят, но так как вы сын президента, кроме вас здесь больше никого не будет.

– А он что, какой-то заразный, что ли? Рядом с ним нельзя находиться? – возмутилась Амиель.

– Сэр Байрон – сын президента, – повторил министр. – Мы обязаны обеспечивать его безопасность.

– Понятно, – вяло кивнул юноша. – Ну что, пойдемте, погуляем?

В сопровождении семи телохранителей и трех министров, они вышли на тенистую аллею, разглядывая большие разноцветные конструкции, называемые «каруселями».

– Желаете покататься?

Ирвин отрицательно покачал головой, Амиель тоже отказалась.

– А мы, пожалуй, прокатимся, – сказал Фантус, – вот на этом.

Он показал на огромное колесо с яркими кабинками. Их усадили, пристегнули ремнями безопасности, и колесо начало медленно вращаться, поднимая друзей все выше и выше.

– Вот здорово! – восторгался Пилат. – Ты только посмотри, какой вид открывается! Чего не фотографируешь?

– Я думаю… – Сроут смотрел на удаляющуюся фигуру Ирвина.

– О чем?

– О нашем мальчике. Скоро он совсем зачахнет. Ты только вспомни, каким он был и каким стал. От него только одна тень осталась, кажется, скоро он совсем разучится улыбаться и веселиться. Вспомни, какая жизнь, какой свет был в его глазах! Теперь там пусто…

– Думаешь, все так серьезно?

– Разве ты сам не видишь?

– Что же делать?

– Может поговорить с его отцом?

– И он нас послушается, да?

– Ну, попробовать стоит, – пожал плечами Фантус.

Кабинка поползла вниз.

Ирвин и Амиель сидели на скамейке и молчали. Рядом с ними, неподвижные, как статуи, застыли телохранители.

– Отец там что-то говорил насчет мороженого, – вздохнул Ирвин, когда вернулись сроут с Пилатом.

Их проводили в летнее кафе, такое же пустое, как и парк.

– Амиель, почему ты все время молчишь? – спросил Фантус, ковыряясь в вазочке с разноцветными шариками.

– Я не могу говорить, когда у меня над душой стоят эти павианы! – сердито отрезала девушка. – Они мне на нервы действуют!

– А я уже привык, – тихо сказал Ирвин.

– Как к такому можно привыкнуть? Это же издевательство самое натуральное!

После кафе они еще немного погуляли по парку, затем министры напомнили, что пора возвращаться обратно. По пути в резиденцию молчали все, даже сроут с Пилатом.

– Ну, как отдохнули, сынок?

– Спасибо, отец, хорошо, – сказал Ирвин и отвел глаза.

– Отлично, значит, теперь самое время подговориться к приему. Ты не забыл? Сегодня прием в твою честь.