– Зато теперь мы уверены, что вархаямец не готовил нам пакостей. Все же слишком подозрительное совпадение – оказаться на землях герцога именно в тот момент, когда я решил туда заглянуть. А ты заметил, с каким удовольствием она его?

– Трудно было не заметить. Вы предполагаете сделать из нее убийцу?

Принц ответил не сразу. Он внимательно посмотрел на волшебника. Было ясно, к чему тот клонил. У короля Дагара имелось два вероятных преемника: младший брат и старший сын. Оба в войне с султанатом командовали большими армейскими подразделениями, оба имели сильных сторонников среди знати, как, впрочем, и возможность погибнуть от руки удачливого луринийца.

– Зачем? Для этого годятся обычные наемники. Нет, для леди Иллюз у меня будет работа посложнее, – наконец ответил Кагир.

Линель добрела до своего шатра в сопровождении Гишаны.

– Получилось? – шепотом спросила рыжая.

– Наверное…

– Тогда слушай внимательно. Остролист, который ты прожевала, вмешался в заклинание подчинения, ослабив его воздействие. Вдобавок он немного перестроил твою кровь. Если теперь ее смешать с ядом хотя бы трех-четырех змей, получится очень полезное снадобье.

– Оно сможет снова сделать меня нормальной?!

– Нет, но испивший его станет практически невосприимчив к жаре и отравам. Надеюсь, в благодарность за помощь ты приготовишь мне зелье?

– Если достанешь яд…

– Вот и договорились. – Гишана поспешила прочь от шатра подруги.

Линель посмотрела ей вслед. «Неужели только для этого ей понадобилось ослаблять заклятие? А хоть бы и так. Каждый здесь преследует свою выгоду и использует для этого любые средства. Нужно и мне научиться. Ведь я должна как-то помочь брату».

Лишь после принятия напитка, когда девушка почувствовала себя немного лучше, она смогла подумать о судьбе Аркаша, раньше холод и постоянные наставления Юриша сковывали мозг волшебницы.

«Братишка, я все равно найду способ тебе помочь!»

Если бы в детстве мы хоть немного представляли, что такое война, вряд ли бы играли в нее и мечтали о воинских подвигах. Две ночи подряд мне снилась кровавая мясорубка, перемоловшая три четверти нашего полка. Просыпался чуть ли не каждый час оттого, что дергался, иногда вскрикивал. Впрочем, среди выживших новобранцев таких же оказалось большинство.

В нашем взводе помимо меня уцелело пятеро: Лехан, Ромас, Алерх, Ермал и коротышка Димис. Двоих последних отправили в лазарет еще до того, как я вырвался от вцепившегося в меня чародея.

Волшебник сразу после сражения не придумал ничего лучше, чем устроить допрос. Откуда у меня щит? Почему не доложил начальству о находке? Как собирался использовать то, что по праву принадлежит Дагару Четвертому? И прочее, прочее, прочее…

Когда наконец к нам подошел лейтенант, я, несмотря на жуткую усталость, готов был разорвать чародея на части.

– Сарин, Демяр, по какому праву прохлаждаемся?! Людей осталось – кот наплакал, а они тут лясы точат!

– Я выясняю важные данные, офицер, – с нажимом ответил колдун.

– Когда покончим с делами, тогда и будете решать свои колдовские проблемы, господин маг.

– Так ведь сражение окончено.

– Пока не перевязан каждый раненый, не погребен последний погибший, ни один солдат его величества не имеет права на отдых. Вас это также касается.

Я с неподдельным воодушевлением бросился выполнять приказ командира и больше в тот день с чародеем не сталкивался. К вечеру на наш участок фронта перебросили два полка из резервных частей, и волшебник отправился жаловаться высшему командованию. К счастью, его стенания никакого вреда Шурону не причинили.

Прошел день, другой. Враг больше не предпринимал попыток наступления, и нас отправили на переформирование. Щит у меня, конечно, забрали, обменяв на звание капрала. Жалко было расставаться со столь эффективным средством обороны, но что поделаешь. Хвала богам, что не осудили за кражу ценного артефакта и не обвинили в связях с черными духами. Судя по настроению волшебника, именно этого он и добивался.

Приграничный городок Скалозуб, где мы ждали пополнение, находился в пяти милях от передовой. В мирное время его население составляло от силы пять тысяч человек. Сейчас же людей стало в четыре раза больше. По окраинам появилось множество времянок, причем далеко не все из них использовались под солдатские казармы.

– Ничего удивительного, – объяснил Лехан, – народ стремится туда, где можно заработать. А деньги нынче в основном у военных. К тому же и расстается с монетами солдат гораздо легче тылового обывателя.

– Почему это? – Я абсолютно не собирался тратить свое двухнедельное жалованье, точнее, ту часть, которая осталась после вычета денег, отправленных матери.

– Мертвым монеты не нужны. Сегодня ты выжил – радуйся жизни на полную катушку, поскольку завтра удача может отвернуться.

– Я не собираюсь погибать в этой войне.