Ругая Михаила, на чем свет стоит, Левит чувствовал некоторое облегчение. Хотя и ненадолго. Допив бутылку коньяка, он запустил ее в стену. Ударившись, бутылка разбилась вдребезги.

На шум в кабинет вбежал лакей. Невозмутимый Левит скомандовал:

– Принеси-ка, любезнейший, еще бутылочку коньяка. Если кто будет спрашивать, отвечай, что я занят. Никого не желаю видеть.

– Слушаюсь.

Лакей ходил недолго. Когда он принес новую бутылку, то Левит потребовал ее тут же распечатать. Пока хозяин наполнял бокал, тот принес ему со стола табакерку.

– Можешь идти. На сегодня ты свободен.

Лакей зашуршал к выходу. Эту ночь Левит решил провести в кабинете, в компании спиртного и табака. Откинувшись на подушки, он закурил сигару и прикрыл глаза.

В эти минуты он старался ни о чем больше не думать. Все, что может произойти, произойдет, но уже завтра. Сегодня и сейчас Левит решил забыться.

Позади еле слышно открылась дверь. Кто-то тихо вошел в кабинет. Не открывая глаз, Левит пробурчал:

– Я же сказал, что никого не желаю видеть. Пойдите вон!

Ответа не последовало. Кто-то пересек кабинет и застыл напротив дивана. Леонид открыл глаза и встретился с ухмыляющимся взглядом сына. Антон смотрел на отца, засунув руки в карманы брюк:

– Здравствуй, папочка. Не ожидал меня снова увидеть? Вижу по глазам, что нет.

Леонид рывком сел на диван. Действительно, никак он не ожидал встречи с сыном, тем более в такой поздний час.

– Я меньше всего на свете желаю тебя видеть, – Леонид поставил недопитый бокал на столик. – Кажется, ты должен был покинуть город еще вчера.

– Так и было, но решил кое-что для себя выяснить.

На лице сына заиграла нахальная улыбка:

– При последней нашей встрече ты упомянул, нет, ты выкрикнул, что лишаешь меня наследства. Не скрою, поначалу я решил, что это злая шутка. Так сказать, ты хотел побольней задеть меня. Разумеется, я не принял твои слова на свой счет. Но на следующий день до меня долетели слухи, которые, признаюсь, омрачили мой разум. Ты обвенчался с этой потаскушкой Глорией.

– Выбирай выражения. Глория – моя супруга, и я не позволю ее поносить.

– Так значит, это правда, – Антон залился истерическим смехом.

– Перестань, возьми себя в руки.

Сын еще долго расхаживал по кабинету, смеясь над услышанным. Все-таки он до последнего был уверен, что все это лишь глупые сплетни.

– Значит, твоя новая супруга должна родить новых наследников? Принять все блага? Папочка, а как же я? Почему такая несправедливость? Ответь, прошу.

– Считаю этот разговор бессмысленным, ведь еще в прошлый раз мы все выяснили.

– Я желаю снова это услышать, – не унимался сын.

Леонид закатил глаза, мысленно обращаясь к Богу, моля о терпении.

– Антон! Ты – бесхребетный, безответственный и бесхарактерный человек. Я не могу доверить тебе даже жизнь дворовой собаки, потому как пес издохнет уже через неделю. От голода и равнодушия. Ты даже о себе позаботиться не можешь, не говоря о других. Признаться честно, я и раньше подумывал жениться. Эта идея пришла мне в голову еще десять лет назад, когда я выслушал мнение твоего учителя.

– Ты о том шарлатане?

Леонид его не слушал:

– Он сказал, что в тебе нет ни стремления к науке, ни желания узнавать мир. Единственное, на что ты способен, так это считать в небе ворон.

Теперь настала очередь Антона выпить. Плеснув в отцовский бокал коньяку, он испил до дна и даже не поморщился.

– Ты опять решил напиться?

– Успокойся, отец, это для нервов.

В комнате царило напряжение. Леонид совсем не хотел выяснять отношения с сыном. Хотелось поскорей избавиться от его присутствия и остаться наедине со своими невеселыми мыслями.

– Так что тебе нужно от меня? Зачем явился?

Антон сжал в руках пустой бокал:

– Я хочу знать, ты лишил меня наследства или нет? Это ведь так просто.

– То есть ты хочешь услышать мой правдивый ответ на сей счет? Что ж, я отвечу. Учитывая все изменившиеся обстоятельства последних дней, я составил новое завещание. Оно пока у меня, но в ближайшие дни я передам его нотариусу взамен того, что хранилось у него ранее. Я удовлетворил твое любопытство? Теперь можешь уходить.

– Как?!