— Ты же не веришь в то, что мы сейчас сидим на корабле, которого не существует?

— Это естественно. Тут может быть только два варианта: Либо это не тот корабль, либо это действительно он, но отремонтированный и восстановленный после тех неприятных событий. Почему мы решили, что это вообще российский корабль? Только по надписям на русском языке, которые встречаются повсюду? Но ведь это может быть и украинский теплоход. Гена, ты когда в последний раз видел «Тавриду»?

— Точно не помню. Примерно спустя три месяца после того, как «Эвридика» вернулась из последнего рейса. «Таврида» заходила в адлерский порт.

— Ну вот. А с той поры о её судьбе тоже ничего не известно, ведь так? А вдруг мы на «Тавриде», почему бы и нет?

— А журнал? А эта вывеска?

— Да может быть всё что угодно, откуда ты знаешь, как там всё повернулось? «Тавриду» могли переименовать в «Эвридику». Может быть, её даже выкупили у Украины. Кто знает? А журнал… Журнал мог попасть сюда опять-таки любыми путями. Может быть, капитан этого корабля хранил его у себя в каюте, как память? Мало ли?

— Правильно! — уверенно продолжил её речь Иван. — Оля права. Это может быть всё что угодно. А я вот что ещё думаю. Неизвестно, что там мутил этот ваш Земин. Может всё было подстроено? «Эвридику» специально довели до того состояния, от которого она почти развалилась. Это было выгодно хозяину! Кроме шуток.

— Я бы не сказал, — Осипов опустил подбородок на кулак. — После той истории, фирма Земина резко пошла в убыток. Ситуация с «Эвридикой» сильно подорвала его бизнес. Он до сих пор не может оправиться, кстати.

— Хорошо. Пусть так. Тогда такой вариант. «Эвридику» всё-таки отремонтировали. Как не удивительно это звучит, но её починили и снова отправили в плаванье. А что? Генка, согласись, что ты не можешь знать обо всех черноморских теплоходах сразу! Одни из них утилизируются, в то время как другие ремонтируются, приобретаются, или строятся. Их много! Гораздо больше, чем ты считаешь. И за всеми не уследить. Потом, «Таврида» и «Эвридика» — это стопроцентно не единственные суда подобного класса. Наверняка есть ещё, похожие на них. Да и вообще, ты уверен, что это — именно та «Эвридика», по интерьерам и внешнему облику? Ты на ней был?

— Да.

— Она была похожа на это судно?

— В общем, да. Снаружи мне сложно было охарактеризовать теплоход. Всё туман закрывал. Но судя по внутреннему виду, сходство есть, и очень большое. Хотя мне не довелось часто подниматься на борт «Эвридики». Только пару раз был в каюте у Федьки. И больше никуда не заходил.

— Здесь есть такая же каюта?

— Есть. Очень похожа на Федькину. Только вот… Каюта вроде бы его, и в то же время не его.

— Это как понимать?

— Фёдор обычно содержал свою каюту в аскетическом стиле. Ничего лишнего, домашнего. Никаких безделушек. Только то, что ему было необходимо. Единственные вещи, которые говорили о том, что это именно его каюта, были две фотографии в рамках. Одна висела на стене, над его кроватью — там была запечатлена его команда на фоне корабля, а вторая стояла на столике — фото его жены.

— И ты их нашёл?

— Нашёл только одну рамку, да и та была пустая, валялась на полу. Вообще, в помещении полный бардак. Всё разбросано, перевёрнуто. В каюте капитана, а также в других каютах, в которые я заглядывал, всё оставлено так, как будто они были покинуты людьми впопыхах. Все вещи лежат на своих местах. А вот в каюте старшего помощника царит полнейший беспорядок, словно в ней производился обыск. Причём, знаете, такое ощущение, что устроили это совсем недавно.

— С чего ты это взял?

— Обратил внимание на пыль. Везде она лежит ровно, а там — нет. Пыль стряхнута с вещей, на полу, на полках и на столе, остались следы, полосы. Кто-то копался в каюте уже после того, как корабль опустел. Намного позже.

— Может всё-таки на корабле есть ещё кто-то кроме нас? — осторожно предположила Лида.

— Нет, — твёрдо произнёс Сергей. — Если бы кто-то на нём действительно был, мы бы его давно уже встретили. Да и кто тут может быть? Если бы здесь жил даже хотя бы один человек, он бы наверняка оставил после себя гораздо больше следов, причём по всему кораблю, а не только в одной каюте. Скорее, кто-то посещал корабль. Вероятно, сам хозяин каюты. Возвращался, чтобы что-то забрать, какие-то свои вещи.

— Вот будет прикол, когда туман рассеется, и выяснится, что мы вообще стоим возле берега, — оптимистично пошутила Ольга.

— Было бы здорово, — согласилась Лида.

— Увы, мы дрейфуем, — покачал головой Осипов. — Может быть берег и неподалёку, но мы точно не возле него.

— Короче, это может быть всё что угодно. И всё обязательно прояснится, надеюсь, что завтра. А сейчас мозги уже ничего не соображают от усталости. Только запутаемся ещё сильнее в этих загадках, да страхов лишних навыдумываем, — констатировал Сергей.

— Хе-хе. А я знаете о чём подумал, — хитро улыбнулся Бекас. — А что если всё это, всё, что с нами произошло и происходит сейчас — было кем-то чётко спланировано? Что если это — ни что иное, как один большой розыгрыш?

— Ни хрена себе — розыгрыш. За такие розыгрыши надо убивать, — проворчал Геранин.

— Я серьёзно. Вы только представьте. Всё это — очередное реалити-шоу! И мы все стали его невольными участниками. Сечёте?

— Что за «реалити-шоу»? — дёрнул головой Геннадий.