Когда слуга принес на террасу визитную карточку посетителя, мистер Акерман взглянул на слово “адвокат” и нахмурился. Он совсем уже было сказал слуге, чтобы тот попросил посетителя заглянуть попозже в банк, но тут адвокат появился на балконе и произнес:

– Я понимаю, что это нахальство, мистер Акерман, и приношу свои извинения. Однако, если вы уделите мне десять минут, то, думаю, будете довольны, что мы встретились не в банке, на глазах у всего вашего офиса.

Акерман пожал плечами и указал на кресло по другую сторону стола:

– Только покороче, мистер Декстер.

– Вы возбудили уголовное дело против моего клиента, мистера Вашингтона Ли, который предположительно снял около миллиона долларов со счетов ваших клиентов. Думаю, было бы разумным отказаться от этого обвинения.

– Забудьте об этом, мистер Декстер, – сказал генеральный директор банка. – Разговор окончен. Мальчишка сядет в тюрьму. Такое спускать нельзя.

– Жаль. Понимаете, уж больно лихо он все проделал. Взломал ваш главный компьютер. Прошел, вальсируя, сквозь всю вашу защиту. Предполагалось, что на это не способен никто.

– Ваше время истекло, мистер Декстер.

– Еще пару секунд. У вас около миллиона клиентов. Они считают, что в ваших руках их средствам ничто не грозит. Под конец этой недели черный парнишка из гетто предстанет перед судом и скажет, что если это сделал он, значит, всякий хакер может опустошить счет любого из ваших вкладчиков. Как вы думаете, им это понравится?

Акерман опустил чашку на стол.

– Это неправда. И вообще, почему вкладчики должны в это поверить? – произнес он.

– Потому что на процесс сбежится пресса, а снаружи будут ждать телевидение и радио. Думаю, до четверти ваших клиентов решат после этого сменить банк.

– Мы объявим об установке новой системы безопасности. Лучшей из имеющихся на рынке.

– Да, но предполагалось, что вы это уже сделали. А парнишка из гетто взял и взломал ее. Вам еще повезло. Вы получили свой миллион обратно. Но предположим, что это случится снова и вы недосчитаетесь десяти миллионов, только на сей раз они уйдут на Каймановы острова. Как отнесется правление вашего банка к подобному унижению?

Акерман подумал с минуту.

– Неужели дела настолько плохи?

– Боюсь, что так.

– Ладно. Я позвоню в офис окружного прокурора и скажу, что мы больше не заинтересованы в судебном преследовании, поскольку наши деньги вернулись назад. Но помните, прокурор, если захочет, может и не закрыть дела.

– Да, и поэтому вам следует при разговоре с ним быть очень убедительным, мистер Акерман.

Декстер встал и повернулся, чтобы уйти, однако тут выяснилось, что проигрывать Акерман привык.

– Мы не отказались бы от услуг хорошего юриста, мистер Декстер, – произнес он.

– У меня есть идея получше. Возьмите на работу Вашингтона Ли. Пятидесяти тысяч долларов в год ему для начала хватит.

Акерман вскочил на ноги:

– Какого черта я должен брать на работу этого прохвоста?

– Да просто потому, что он лучший из лучших. И уже доказал это. Он взломал систему безопасности, установка которой обошлась вам в кучу денег, и проделал это с помощью консервной банки ценой в пятьдесят долларов. Он смог бы установить у вас действительно непробиваемую систему. А вы смогли бы потом пустить ее в продажу.

Двадцать четыре часа спустя Вашингтон Ли вышел на свободу. Почему – он толком не понимал. Как не понимал и заместитель прокурора. Однако у банка приключился приступ корпоративной амнезии, а у Управления окружного прокурора дел и так было по горло. Зачем же упорствовать?

Банк прислал к “могильнику” лимузин, чтобы тот отвез нового сотрудника к новому месту работы. Вашингтон в такой машине еще никогда не ездил. Он уселся на заднее сиденье и взглянул на склонившегося к окну адвоката.

– Не знаю, что и как ты сделал, друг, но, может, придет день, когда я смогу тебе отплатить.

– Ладно, Вашингтон, может, и придет.

Пока страной правил маршал Тито, преступности в ней практически не было. Приставать к туристам казалось делом немыслимым, женщины без опаски ходили по улицам, а рэкета попросту не существовало. Что представлялось странным, ведь шесть республик Югославии традиционно поставляли в Европу самых зловещих ее гангстеров.

Объяснялось это тем, что правительство Тито заключило с югославским преступным миром договор. Сделка была простой: делайте, что хотите, мы на все закроем глаза, но при одном условии – делайте это за границей. Белград фактически экспортировал свой преступный мир. За соблюдением договора присматривала тайная полиция, известная как Государственная безопасность, ГБ.