Олег — коренастый, грубоватый, басовитый, но веселый и доброжелательный — сразу расположил к себе Тиму.

— Что это ты вырядился, — потянул он моего друга за галстук, — ты что, экскурсант? Ты резерв рабочей гвардии! Идемте-ка, подберу вам «цивильные» костюмчики.

Мы зашли в цех, где Олег вручил нам синие рабочие куртки и белые каски, вроде мотоциклетных шлемов.

— На корабле судостроитель обязан быть в каске: техника безопасности, — пояснил Олег.

Теперь мы ничем не отличались от других работников завода и могли совершать экскурсию, не привлекая внимания. Я взглянул на Тиму. Белая каска явно шла ему, в ней он выглядел взрослее и мужественнее. В окружении заводских корпусов, огромных кранов, заготовок металла он казался заправским корабелом.

— Ну, с чего начнем? — спросил Олег.

— Не знаю, — пожал плечами Тима.

— Давай по порядку, — предложил я, — знакомь нас с важнейшими профессиями в той последовательности, как строится корабль.

— Извольте. — Олег вдруг замахал руками знакомому машинисту. Темно-зеленый с красной полоской тепловоз притормозил, мы все вскарабкались на него и забились в кабину, стараясь не мешать машинисту.

— Знакомьтесь: первая судостроительная профессия — машинист тепловоза, — улыбнулся Олег.

— Как это так, — переспросил Тима, — какое отношение имеет тепловоз к кораблям?

— Самое прямое. — Олег задумчиво поглядел на убегающие под зеленую гусеницу поезда рельсы. Лицо его смягчилось, куда-то ушла обычная суровость. Он стал таким, каким я особенно любил его — вдохновенным, увлеченным рассказчиком. Да, Олег умел рассказывать, и, кажется, сейчас он собирался это сделать. Я не ошибся. Кашлянув, не спеша помяв папиросу, он начал свой рассказ об одной рабочей профессии, второй, третьей…

Когда «Ханс Хедтофт» покидал берег Гренландии, никому из провожающих не могло прийти в голову, что они последние, кто видят этот теплоход. Новейшие навигационные приборы позволяли уверенно вести судно днем и ночью, в дождь и туман. Его стальная обшивка была вдвое толще обычной, а семь водонепроницаемых переборок и усиленная носовая часть теплохода были хорошей защитой экипажа и пассажиров. И все же «Хансу Хендтофту» не суждено было добраться до берегов родной Дании.

Впрочем, по крайней мере один человек мог предвидеть роковую развязку. Это был депутат датского парламента Ауго Линг. Его привело в бешенство решение министерства по делам Гренландии начать строительство мощного, не боящегося льдов теплохода, который мог бы беспрепятственно курсировать между датскими портами и побережьем Гренландии.

Дело в том, что маршрут нового теплохода неизбежно проходил бы далеко от обычных морских путей, обслуживаемых ледовым патрулем, который следит за появлением опасных для кораблей айсбергов. Никто не мог бы предупредить экипаж о приближении устрашающих ледяных гор, и что самое главное, в случае катастрофы никто не сумел бы прийти на помощь терпящему бедствие судну. Со всей энергией Ауго Линг — депутат от Гренландии — убеждал коллег отказаться от постройки судна. Но это ему не удалось. Началось строительство, и скоро «Ханс Хедтофт» был торжественно спущен на воду.

Его капитаном стал старый морской волк Раус Рассмусен, пятидесятивосьмилетний ветеран датского флота. Не один десяток лет он бороздил моря, бывал во всяких переделках. Но никогда еще ему не приходилось водить столь прекрасное судно, созданное специально для северных морей. Капитан был очарован своим новым теплоходом. Вступая в командование, он уверенно заявил, что отныне плавание в Гренландию станет абсолютно безопасным для пассажиров.

Велик был авторитет Рауса Рассмусена. Его знали как опытного моряка, покорителя северных широт. Может быть, эта уверенность капитана, уважение, которым он пользовался на флоте, заставили Ауго Линга — ярого врага «полярного теплохода», человека на редкость рассудительного и дальновидного — забыть обычную осторожность. Так или иначе, но в тот несчастный день, когда «Ханс Хедтофт» отчаливал от гренландской пристани, на его борту вместе с десятками пассажиров находился депутат Ауго Линг.

«Ханс Хедтофт» сравнительно спокойно прошел вдоль берегов Гренландии и вышел в открытое море. Северная Атлантика, неприветливая в это время года днем, ночью выглядела зловеще.

Огромные черные валы обрушивались на теплоход. Стальная обшивка вздрагивала и скрежетала. Сквозь шум волн отчетливо слышались удары огромных льдин о корпус теплохода. Неожиданно впереди по курсу появились айсберги. Они отчетливо просматривались на фоне темной океанской воды. Капитан приказал уменьшить скорость. Однако ничто не могло спасти обреченное судно. Около двух часов ночи оно погибло. Это произошло в ста двадцати милях от гигантской, почти отвесной скалы на пустынном мысе Фарвель.

В эфир полетел сигнал SOS! Терпящее бедствие судно взывало о помощи. Через двадцать минут радист «Ханса Хедтофта» передал: «Машинное отделение заполняется водой». Ближе всех к месту катастрофы находился немецкий траулер «Иоганнес Крусс», но и ему предстояло несколько часов пробиваться сквозь льды и жесточайший шторм к гибнущему судну. Через час с тонущего теплохода передали: «Приняли много воды в машинное отделение», и, наконец, последняя радиограмма: «Тонем, нуждаемся в немедленной помощи»…