Город Пермь основан в 1781 году, через шестьдесят лет после основания Екатеринбурга; губернским центром он стал в 1802 году. Но Пермский край играл исключительную роль в истории России задолго до того; в состав русских земель он вошел еще во времена Великого Новгорода. Заметную роль в экономической жизни страны Урал стал играть в XVI веке, когда началась предпринимательская деятельность купцов Строгановых. Начало же широкого развития горнозаводской промышленности относится к XVIII веку, когда Петр I учредил в 1700 году Рудокопный приказ, преобразованный в 1819 году в Берг-коллегию.

Возникнув на Среднем Урале, горнозаводская промышленность продвигалась все дальше на север, внося оживление в необжитые тогда районы. Еще в XVII веке были предприняты поиски полезных ископаемых на территории, составившей впоследствии Верхотурский уезд Пермской губернии [3] . Город Верхотурье возник в XVI веке и долгое время являлся административным центром всего Восточного Урала. В XIX веке после появления крупных промышленных городов Верхотурский уезд занимал территорию северных районов Пермской губернии и был по площади на втором месте (после Чердынского) в губернии. Освоение северной части Верхотурского края началось во второй половине XVIII века, когда на пространстве, составившем впоследствии Богословский горный округ, были найдены железная и медная руды, снабжавшие Петропавловский, Богословский и Николае-Павдинский заводы.

Центром названного округа являлись Богословский завод и селение Турьинские рудники, носящие теперь названия: первый — город Карпинск в честь первого советского президента Академии наук СССР Александра Петровича Карпинского (1846–1936), уроженца этих мест, а второе — город Краснотурьинск [4] . Оба эти города являются теперь крупными промышленными центрами Северного Урала и входят в состав Свердловской области. Этот отдаленный район Урала, относившийся в XVIII–XIX веках к самым северным из промышленных районов не только нашей страны, но и всего мира, примечателен во многих отношениях. Возникнув в пору разгара строительства частных заводов на Урале, Богословский промышленный район ко времени рождения Попова имел уже столетнюю историю, начальный этап которой связан с именем Максима Походяшина [5] , типичного представителя уральских заводчиков, наживших на поте и крови крепостных и «вольнонаемных» несметные богатства.

Знаменитый путешественник академик Паллас побывал в этих местах, когда сооружались предприятия Походяшина, и охарактеризовал нечеловеческие условия, в которых жили и трудились рабочие в ту «эпоху первоначального накопления». Вот что писал петербургский академик: «Здешние работники, наемные беглые и крестьяне Чердынского округа, за подушное работающие, страдают в зимнее время, в которое наиболее работа производится, а иногда и в лето скорбутною болезнию, которая рождается частию от мокрой и холодной в странах сих погоды, частию от недостатка свежей пищи, частию от употребления соленых мяс, вялых рыб и пр. Равным образом сугубит зло и употребляемая в рудниках стекающаяся вода, которую работники за неимением поблизости ручья пьют, и которая должна быть весьма металлическа. Одним словом: не проходило ни одной зимы, чтобы здесь многие работники не помирали, а прочие, отделав свою работу (которую, как можно, им усугубляют и продолжают, дабы тем более иметь помощи), возвращаются в свои домы бедны и нездоровы» [6] .

Неудивительно, что Походяшин, который вначале был извозчиком, за двадцать-тридцать лет нажил такие капиталы, что после его смерти наследники [7] продали казне завод и прилегающие к нему леса за 2,5 миллиона рублей. Но, как писал историк этого края Н. К. Чупин [8] , эта сумма значительно уступала фактической стоимости того, что нажил Походяшин [9] . С тех пор завод с его угодьями стал называться Банковским, так как находился в ведении Государственного ассигнационного банка.

С переходом Богословского завода в руки казны положение в округе стало еще более плачевным. Вследствие бездумного и расточительного управления лихоимцев округ пришел в полный упадок. Горный инженер Д. С. Меньшенин, участвовавший в экспедиции А. Гумбольдта [10] , записал: «Богословские заводы, заведенные частным человеком, и рудники, разработанные без правил, сохранили на себе печать нехозяйственного расположения ходов. Надобно иметь большое терпение и любопытство, подстрекаемое любовью к науке, чтобы обойти эту водоотводную штольню, грязную, кривую и низкую» [11] .

Положение рабочих оставалось столь же тяжелым, как и при Походяшине. М. Блинов посетил этот край через четверть столетия после Гумбольдта, и вот что ему бросилось в глаза: «Весьма быстрые и необыкновенные перемены погоды и болотистая местность поддерживают местную болезнь здешнего края — зоб, который встречается особенно около Николае-Павдинского завода и достигает иногда значительной величины, представляя что-то вроде хомута; самые же работы при тех же местных условиях… развивают цинготную болезнь и горячки. Грубая пища, часто испорченная, которою должны иногда довольствоваться рабочие, удаленные от своих домов и семейств на промыслы, много способствовала развитию этих болезней… В округе Богословских заводов находится 6 госпиталей на 337 человек; из них главный в Турьинских рудниках на 190 кроватей. В течение десяти лет, с 1845 по 1855 год, вообще в округе было больных 73819 чел., из которых выздоровело 70955, умерло 905. Следовательно, на каждый год приходится больных 7381 чел.» [12] .

Богословский округ не был исключением. В тяжелых условиях развивалась промышленность и в других районах, но и, казалось, невыносимые условия не могли подавить созидательное творчество русских людей. Приезжавшие в Россию иностранцы поражались тому, как люди из далеких окраин, выросшие в глуши, быстро осваивали промышленное производство, умело овладевая новыми для них профессиями. Англичанин Т.-У. Аткинсон, путешествовавший в 1840-х годах по Уралу и Алтаю, писал о сметливости русских людей: «Простой русский рабочий по большей части отличается необыкновенной смышленостью и ловкостью. Обыкновенный крестьянин, который прежде нигде не бывал и ничего не видал, кроме своей одинокой избы, нередко внезапно попадает на какой-нибудь машиностроительный завод. Приглядевшись недолго, как работает его сосед, новичок схватывает молоток или пилу и начинает ими работать так же свободно, как будто бы он владел ими всю свою жизнь» [13] .