– Ш-ш-ш, - внутри поговорим, - прошипел Гера и пихнул Рауша в квартиру. Лиса зашла следом, прикрыв дверь. Герман сразу отметил убранство квартиры, обставленной в неотехнологичном стиле. Казалось, он попал на борт космического корабля. Герман толкнул загорелого немца на диван лазурного цвета овально-элипсоидной формы. Тот плюхнулся, бросил тревожный взгляд куда-то в сторону.

– Кто там?!
– рявкнул Гера. В этот момент из спальни вышел пухленький обнаженный мужичок, прикрывавший электронной газетой своё достоинство.

– Иди сюда!
– крикнул второму Гера, направив на него оружие. Толстячок скорчил гримасу обиженного ребенка. Лиса подошла к нему, проводила обратно в спальню, закрыла плотно дверь.

– Он тебе, ведь, не нужен?
– спросила она у Геры, получив отрицательный кивок в ответ.

– Что тебе надо, кибердлак?
– нервничал Рауш, распластавшись на диване.

– Ты и это знаешь, педик чёртов!
– заскрежетал зубами Герман, - ответы! И желательно без вторых попыток. Понимаешь о чем я?!

Рауш кивнул.

– Может, кофе?
– предложил он, намекая, дескать ребята, давайте мирно посидим, поговорим. Но Герман был не в том настроении.

– Где твоя жена Светлана Андо?! И почему ты так не хотел делиться со мной такой пустяковой информацией?!

– Светлана Рауш. Она прожила со мной несколько счастливых лет, но потом мы поняли, что наши семейные отношения исчерпали себя. Но она мне сильно помогала в бизнесе. Я был человек партийный, политик. Не мог иметь частных владений. Светлана всё взяла на себя. Работа в корпорации пришла уже намного позже. Я не могу о ней говорить! Нельзя! Мне запретили.

– Кто?!

– Засекреченная сила.

– ДНБ?!

– Шутишь?
– засмеялся Рауш, - если ты большего не знаешь, то и говорить нам с тобой не о чем.

– Что за сила?!
– не унимался Герман. Его совсем не заботило, что неподалёку, за стеной, находятся гражданские, которые рискуют жизнями, узнав, что-то лишнее, пусть они и не понимают чужого языка.

– Меня убьют, - как-то не слишком обреченно пробормотал Рауш.

– Я тебя тоже убью, если не начнётся конструктивный диалог, сволочь!

Рауш немного помедлил, затем сел на диване, выпрямился. Подобрал рубашку с пола, надел ее. В кармане обнаружились сигареты. Он закурил. Все действия проделывались с непринуждённым видом, будто в полуметре никто в него не целился поблёскивающим дулом револьвера.

– Убери пушку, сядь. Я не курю обычно. Это рубашка Людвига, моего напуганного друга. Ты догадываешься, в какое дерьмо лезешь?

Герман остался стоять, но на вопрос не ответил. Только помотал головой, мол, не имею представления.

– Ясное дело, ты меня не убьёшь, но вот мне интересно, что тобой движет? В смысле, зачем тебе знать о моей жене?
– Рауш курил, глубоко затягиваясь и практически не выпуская дым наружу.

– Интерес, - коротко ответил Гера.

– Интерес? И всего то?
– Рауш расхохотался, затем закашлял, - ладно. Слушай. ДНБ это все мелочи. Но корпорация "Аксель Шпрингер АГ", которая вроде как карандашами да точилками занимается, сотрудничает с другими, очень серьёзными людьми, выполняя разные заказы. Последний, например, касается инвертированных механических конечностей. Но долгое время мы выполняли другой важный заказ.

– То есть, как выполняли? На заводах, где изготавливают маркеры и прочую канцелярскую ерунду, вы ещё и кибетехнологиями занимались?
– Герман начинал понимать, что действительно вляпывался в какую-то смердящую жижу.

– Именно. В подвалах больших цехов, оснащенных последним высокотехнологичным оборудованием, мы производили удивительные вещи. Между прочим, очень успешно.

– Что дальше?
– сглотнул Гера, будто в его горле застрял ком.

– Я понимаю, что без ответов ты не уйдешь. А искусно врать у меня никогда не выходило. Поэтому скажу тебе всё, что ты хочешь знать. Однако эти сведения убивают. Буквально.

Герман снова молча кивнул и присел на космическое кресло позади себя. Револьвер он опустил, но не убрал. Однако он понимал, что сегодня оружие ему уже вряд ли пригодится.

Аргун Ведев сидел на больничной кушетке в одних трусах и потирал вспотевшие ладони. Очередная проверка после изнурительной тренировки. Несколько недель он занимался в группе с головорезами, которых госпожа Райх отбирала, растила лично, затачивая под ту или иную работу. Не самую чистую, наоборот. Так и он, Аргун, нужен для какой-то определенной цели, но что именно от него требуется, он не знал, и ему не говорили. В приёмной было душно, пахло спиртом. Аргун вспомнил, как в минуты отчаяния, которые затягивались и превращались в недели, он посещал свой любимый уютный закуток, пивнушку "Карась", где нахрюкивался дай Боже. Его там встречали как родного. Аргун травил анекдоты, острил, весело проводил не самые счастливые дни в своей жизни. И в кого он превратился? Чучело с железной рукой, с чипом в башке, худой, как смерть, такой же бледный, даже белый. Совсем без волос. Его бывшая жена часто смеялась над ним, называя волосатиком, на что Ведев отвечал с серьёзной физиономией - это порода значит. Сейчас от породистого остались лишь воспоминания. Голое, без единого волоска, тело. Лицо теперь не зарастает щетиной. Зато сэкономлю на бритвенных станках, шутил про себя Аргун. Но при этом чувствовал странную горечь, как будто съел протухший фрукт. В белое помещение, освещенное ксеноновым светом, вошёл низкий дряхлый старичок. Вот уже почти месяц он курирует Аргуна, исследует его, пытается найти загадку раздвоения личности. На один вопрос этот старикашка уже ответил. Невозможность писАть взялась не откуда-то, она как следствие расстройства психики, влияние микропроцессора в голове Аргуна. Диагноз - дислексия. Польский еврей Матиуш Блатт закурил свою неизменную папиросу без фильтра. Он курил везде и всегда, даже во время хирургического вмешательства. Авторитет Блатта был слишком высок, а его профессиональное высокомерие просто безгранично. На голове этого низенького старикашки однажды произошёл ядерный взрыв. Все волосы были всклочены, а на испещрённом морщинами лбу красовался алый шрам.