– Знаю где. Спасибо. Дайте мне одежду, - резко перебила доктора Алла.

Через минуту девушка натягивала свитер, джинсы, завязывала шнурки своих тяжелых мужских ботинок.

– Ну, для себя-то можно анализы взять? В научных целях, так сказать.

– Берите, - Алла закатала рукав.

– Вы мне кое-что обещали, помните?
– черта Ковальсона болтать во время профессионального действия очень раздражала многих его пациентов, но Аллу это наоборот - успокаивало.

– Помню.

– Сдержите обещание?

– Я вам не отдамся, даже не думайте.

– Ахах, - заливисто рассмеялся Альберт Ковальсон, убирая образец крови в холодильник, - ну насмешили. Вата вам не нужна. Регенерация таких мелких порезов происходит мгновенно. Кровь свёртывается моментально.

– Вот оно что, - задумчиво проговорила Алла, изучая место укола, последствий которого ей обнаружить не удалось.

– Просьба простая, несвойственная хитрому еврею, хех. Так вот. У меня вопрос. Любопытство. Обещаю, что доносов в АФБ или еще куда не будет, в противном случае зачем мне было нужно помогать вам? Верно?

– Спрашивайте.

– Зачем вам в "парк 300"?

– Скажу так: в "городе" живёт человек, который однажды меня очень сильно обидел. И не только меня. Хочу поквитаться с ним. Навсегда. Понимаете?

– Уу. Вендетта? Или что-то типа того? Впрочем, не моего ума дела. Остальное - ваша забота. Вот, возьмите несколько пузырьков триутолана. Принимать каждую неделю. Не забывайте. Без него ваши возможности выйдут наружу вместе с неприглядной внешностью. И, если у вас хорошая фантазия, то попробуйте представить во что вы можете превратиться. А я, к радости моей, таким талантом не наделен.

Ковальсон вручил девушке небольшие ампулы с темно-алой жидкостью.

– На вид как кровь.

– Лучше б это была кровь, - озадаченно проговорил Ковальсон.

– Спасибо вам. И прощайте.

– Желаю, чтобы у тебя, Алла Андо всё вышло. Очень желаю.

Алла накинула куртку и покинула триста четвёртый кабинет, в котором ещё полчаса горел свет. Ученый занимался анализом крови, взятой у девушки. Тишина главного корпуса НИИ "Нигма" иногда разбавлялась сухим кашлем дежурного на первом этаже. Альберт Ковальсон не слышал этих гортанных звуков, он был всецело погружен в работу. Результаты проведенного эксперимента удовлетворяли Ковальсона во всём. И теперь он раздумывал: нужно ли сделать звонок. Взял трубку, хотел набрать номер той, кто ждал подобную новость с нетерпением, но передумал и отправил СМС совершенно другому человеку.

Дверь кабинета тихо открылась. В помещение кто-то вошёл. Ковальсон оторвался от микроскопа, взглянул на фигуру гостя и замер, выбросив руку вперед. Несколько выстрелов из пистолета с глушителем прошили белый халат учёного в районе сердца. Со сдавленным хрипом Ковальсон рухнул на пол, свалив со стола мелкие приборы и листки с биометрическими данными пациентов. С открытыми глазами и ртом, в немых призывах о помощи пропитывалось собственной кровью лицо и тело видного деятеля медицины Объединенной Федерации. Через секунду в кабинете погас свет.

Алла вошла в двухкомнатную квартиру, которую она снимала недалеко от центра города. В квартире кто-то был. Девушка скинула вещи и прошла в гостиную.

– Хэлло, Алла, - радостно поприветствовала её рыжеволосая девушка с ясным, красивым лицом.

– Привет, Лена. Я думала, ты вернешься только на следующей неделе.

– Хотела. Но получилось так. Помнишь, я говорила тебе, что из Греции отправлюсь куда-нибудь в Азию? Размечталась, глупая. Там сейчас жарче, чем в крематории.

– Расскажешь после. В любом случае, я рада, что ты вернулась раньше.

– И я. Раздевайся, мой руки, будем ужинать. Мой фирменный салат и отбивные. Что скажешь?

– Чудесно.

Алла переоделась, Елена накрыла стол в гостиной, открыла бутылку белого вина.

– У нас есть повод, Лен?

– А то. За моё возвращение, за твоё со мной сожительство, за нашу любимую страну и за мир во всем мире!

– Последние два пункта кажутся мне лишними.

– Чёрт с ним. Садись, пробуй. Старалась весь день. Кстати, ты где сегодня пропадала? Я приехала в три часа. Целый день где-то шлялась, паразитка?!

Девушки уселись за импровизированный стол, разлили вино.

– По делам ходила. Вообще-то, мне нужно тебе кое-что сказать. Важное.

– Мда. Вот тебе и раз. Ты натворила чего?

– Нет. Но собираюсь что ли. Не знаю. Не уверена.

– В твоих словах слишком много отрицательных частиц. Давай выпьем, и ты мне обо всем расскажешь.

Алла надеялась, что разговора с подругой удастся избежать. Ей очень не хотелось рассказывать о тонкостях своей затеи, посвящать Елену во все детали. Но Алла мысленно соглашалась со своим внутренним голосом, который твердил, что Елена - часть её жизни, неотъемлемая и, однозначно, непростая.