– Ничего, – сказал Борис Марленович. – Просто пора ехать. Как сказал бы ваш Коэн, кхе-кхе… opressed by the figures of duty. [8] Дела, понимаешь.

Он снял с головы парик и протянул его референту. Увидев его плешивую и словно опаленную адским огнем голову с редкими кустиками жестких волос, Свобода ахнула и отшатнулась. Борис Марленович пожал плечами и пошел по коридору. Пройдя несколько шагов, он оглянулся на нее и провел ладонью по темени.

– Never mind, – сказал он с очаровательной и немного виноватой улыбкой. – We are ugly – but we have the music. [9]