Хозяин дома чуть не подавился бараньей костью.

– Что ты сказал, негодяй?

– А это не плов, - продолжал Умар, - а человеческая кровь. И кебабы - это тоже кровь! У вас у всех рты в крови, лица в крови, чалмы и халаты в крови! Вы же кровососы, а не люди!

– О аллах! Что говорит этот дьявол?
– зашумели гости.
– Эргаш, как ты можешь позволить ему так унижать нас? Отрежь ему его поганый язык!

– Поклонись!
– рявкнул Эргаш.
– Попроси прощения!

– Нет, я никогда не кланялся грязи, - сказал Умар, - а ты, Эргаш, хуже грязи.

Несколько басмачей набросились на Умара, пытаясь заставить его нагнуть голову. Но Умар, выставив вперёд свою литую грудь грузчика, стоял неколебимо, как скала.

– Проси пощады! Поклонись! Не то я прикажу отрубить тебе уши!
– неистовствовал Эргаш.

Ещё несколько человек пытались согнуть шею Умара, но он не шевельнулся. Шея у него была могучая, как ствол столетнего карагача.

– Разруби его пополам, Эргаш!
– визжали гости.
– Сломай ему позвоночник! Пусть его голова лежит на земле, если он не хочет кланяться!

– Поклонись!
– завопил Эргаш.
– В последний раз говорю!..

– Такие, как я, не кланяются, - сверкнул глазами Умар.
– Не кланяются и не просят пощады.

Эргаш махнул рукой. Басмач со свирепой рожей ударил Умара широким ножом. Хлынула кровь.

– Только не здесь! Только не здесь!
– заволновался один из гостей.
– Я не выношу крови и стонов!

– Стонов не будет, - заскрипел зубами Умар, зажимая рукой рану, - не надейтесь...

– Четвертовать!
– приказал Эргаш.

Басмач ударил Умара секачом по ногам.

Умар упал. Лицо его исказилось судорогой невыносимой боли.

Но он молчал.

Палач отрубил Умару руки, он плавал в луже собственной крови, но рот его был упрямо сжат.

– Руби голову!
– крикнул Эргаш.

Палач взмахнул секирой...

Умар умер, не издав ни единого звука.

...Рустам Пулатов знал, что в тот день среди гостей Эргаша, на глазах у которых мучительно погиб его старший брат, были Миян Кудрат и шейх Исмаил.

Хамза и Алиджан ехали по ущелью над пропастью. Там, где дорога сужалась, они держались друг за другом; где расширялась - снова съезжались, продолжая разговаривать.

Хамза любовался горными пейзажами.

Около небольшой поляны остановился, спрыгнул с коня, раскинул руки и лёг на траву. От земли веяло дыханием весны.

Хамза перевернулся на спину и стал смотреть в голубое небо.

И в эту секунду послышался грохот.

Хамза быстро поднялся и отбежал в сторону. Сверху летела огромная глыба, увлекая за собой мелкие камни.

– Обвал где-то случился, - сказал Хамза, садясь на коня.
– Большая глыба сорвалась.

– Глыбы не всегда сами срываются, - нахмурился Алиджан, - иногда им помогают сорваться.

– Но эта, во всяком случае, сорвалась сама, - улыбнулся Хамза.
– Да и кто здесь будет целиться в нас?

Алиджан ничего не ответил. Долго ехали молча.

– Возможно, моего молчаливого друга одолевают какие-то сомнения насчёт этого камня-самоката?
– шутливо сказал Хамза.
– Алиджан, что ты так насупился?

– Этот камень, наверное, упал сам, - ответил йигит.
– Но другой может упасть уже и не сам... Да и этот почему-то катился прямо на нас.

– Всё может быть, - согласился Хамза, став сразу серьёзным.
– Будем осторожнее.

– Скажите, Хамза-ака, - спросил Алиджан, - почему вы не согласились заночевать в Вадиле? Утром отправились бы.

– Почему? А потому, что и там мог бы "случайно" сорваться с горы камень, нацеленный прямо на нас.

– В Вадиле?
– удивился Алиджан.
– Да там же и гор-то никаких нет. Откуда там камню взяться?

– Плохой человек везде камень может найти.

В Фергане Пулатова ждал конный отряд чекистов. Рустам связался по телефону с командованием нескольких воинских частей и, коротко изложив ситуацию, вернулся к отряду.

Рысью взяли с места. На выезде из города их ждал Амантай, успевший забрать свою лошадь из караван-сарая. Почти весь отряд вёл за собой в поводу запасных лошадей - об этом тоже было в телеграмме. Поэтому двигались быстро, надеясь предотвратить то, о чём страшно было даже подумать.