– В этом вся суть, - сказал Хамза, - работать вместе. Вот почему партия и предлагает коллективизацию сельского хозяйства.

Шадман-ака, подняв голову, посмотрел на Хамзу и, ничего не сказав, продолжал устанавливать косяк двери.

Как говорится, не успели и оглянуться, а красная чайхана уже готова... Вынесли стружки, повесили на стену портрет Ленина, в самой большой комнате установили длинный стол и накрыли его красной материей.

У входа в чайхану уже хлопочет чайханщик. Расставил несколько десятков пиалушек, притащил самовар. А рядом, делая вид, что отдаёт важные распоряжения, Валихан - председатель сельсовета.

– Будьте осторожны с посудой и самоваром, - озабоченно говорит он, желая показать себя людям, которые пришли на открытие чайханы.
– Смотрите, чтобы ничего не разбилось, не распаялось. Всё это куплено на деньги сельсовета, я отвечаю за это имущество перед народом. Если разобьётся какая-нибудь пиала или какой-нибудь чайник, заставлю вас самого раскошелиться...
– Улучив минуту, он шепнул на ухо чайханщику: - Когда все соберутся, прибежит девчонка и позовёт Хамзу с Амантаем. Скажешь, что у неё к ним срочное дело - у Хамзы дома случилась беда...

Чайханщик кивнул.

Наступил вечер. Глашатаи, обойдя кишлак, прокричали повсюду:

– Сегодня в красной чайхане Хамза будет говорить речь! Расскажет интересные новости! После вечернего намаза все направляйтесь в новую чайхану!

Два карная своим трубным воем, разносившимся далеко вокруг, созывали народ.

Чайхана наполнялась людьми.

– Сегодня Бузрук-ишан, наверное, закроет своё заведение на замок, - сказал Амантай.

– Вряд ли, - покачал головой Хамза, - у Бузрук-ишана есть свои друзья по чаепитию.

– Смотрите, смотрите!
– взволнованно подошёл к ним через несколько минут Алиджан, показывая рукой на оживлённо гудевший заполненный зал.
– Все шейхи и баи кишлака собрались. Даже Бузрук-ишан приплёлся. Только Гиясходжи и шейха Исмаила ещё нету...
– Он умолк на мгновение, тревожно вглядываясь в лица богатеев, и тихо добавил: - По-моему, шейхи собрались тут не к добру.

– Ты так считаешь?
– нахмурился Хамза.
– А почему?

– Что может интересовать их здесь? Наши дела? Вряд ли. Только какая-то своя цель.

К столу, покрытому красной материей, протолкался чайханщик.

– Амантай, Амантай!
– тихо позвал он.

– Что такое?
– обернулся к нему Амантай.

– Там просят выйти Хамзу-ака и вас!
– прошептал чайханщик на ухо Амантаю.
– Прибежала какая-то девчонка,..

– Что ещё за девчонка? Откуда?

– Маленькая такая. Даже не успел заметить, чья она. Сказала, чтобы Хамза-ака шёл домой, у него случилось несчастье...

– Какое несчастье?
– встрепенулся Хамза.
– Зульфизар?

– Пошли скорее!
– забеспокоился Амантай.
– Алиджан! Смотри, чтобы наши не расходились. Пусть держатся вместе, а то шейхи устроят здесь что-нибудь...

Хамза и Амантай быстро вышли из чайханы и побежали по улице.

И как только они скрылись за поворотом, в красную чайхану вошёл шейх Исмаил. Шум и разговоры сразу стихли. Все невольно поднялись и поклонились смотрителю гробницы.

Шейх прошёл сквозь толпу, направляясь к столу, покрытому красной скатертью, стоявшему внизу перед возвышением - сценой. За ним двинулись из зала все шейхи и все служители гробницы. Какой-то незнакомый человек вскочил с места и громко закричал:

– Знамение! Народ! Шейх Исмаил есть великий имам и потомок святого Мухаммеда, ваш отец и духовный наставник! С величайшим вниманием слушайте его пророческие слова!

Исмаил поднялся по ступенькам на сцену. Все шейхи торжественно поднялись за ним и сели позади него на пол длинной шеренгой. Исмаил, раскрыв ладони, молитвенно провёл ими по лицу. Все шейхи, сидевшие сзади него, сделали то же самое.

Неловкое, тяжёлое молчание повисло в красной чайхане.

Дёрнулся было вперёд Алиджан, но его не пустили, сжали со всех сторон... На лицах дехкан появилось обычное, покорное выражение. Всё оживление как рукой сняло. Батраки растерянно молчали. Алиджан не знал, куда девать глаза. Зато Шадман смотрел на сцену восторженно, глаза его блестели от слёз. Теперь-то он понимал, что сам аллах направил его на помощь строителям, если красную чайхану открывает шейх Исмаил.

– Сбылось то, о чём я всегда говорил!
– воскликнул шейх, воздев вверх руки.

Голос его звучал надрывно. И все находившиеся в чайхане жители Шахимардана тяжко вздохнули. И этот громкий, трагический вздох был похож на какой-то всеобщий страдальческий стон, вырвавшийся из широкой груди всего народа.

И тем не менее никто ничего не мог понять. Пришли на открытие чайханы, а дрожащий, плачущий голос шейха как бы готовил людей к покаянию, напоминал о грехе, о несовершенстве этого бренного мира.