Шрифт:
Казалось, все ее существо превратилось в этот пылающий болью шрам. Никогда, никогда, никогда...
Судорожные, похожие на всхлипы вздохи. Она все еще воспринимала окружающий мир точно через плотную вуаль, но и сумасшествие отдалилось, не сумев преодолеть барьер мощнейшего гипнотического внушения. Умный ход: провести ментальную атаку через самую слабую точку. Ударить по тому, чего жертва боится больше всего. По фобии, по источнику неконтролируемого, бесконечного ужаса. Что одновременно является источником наивысшего наслаждения, самым желанным, самым запретным удовольствием, попробовав которое отказаться уже невозможно...
Но что, если жертва окажется качественно закодирована именно против этой слабости?
Виктория была закодирована качественно. И предельно жестко. Сначала с помощью извне, а затем и собственными усилиями она довела свое неприятие наркотиков до настоящей, патологической мании, до края. А человеческий разум в своих крайних состояниях способен проявлять просто невероятные способности.
Как только та'кхи попытались ввести в свою атаку элементы наркотического опьянения, они сразу, мгновенно вывели ее на этот край. А потом еще и подтолкнули. И когда подстегиваемые маниакальной концентрацией силы вырвались из разума Избранной и обрушились вовне, чужим некого было винить, кроме как самих себя.
«...Никогда-никогда-никогда...» – стучала в мозгу бесконечная литания. И где-то далеко, за щитом успокаивающего «никогда» корчились маленькие зеленые человечки, на которых обрушивалась вся сила ее остервенелого отрицания. Но Виктории не было до них ни малейшего дела.
Точно издали она наблюдала за своим телом, добравшимся наконец до желанной точки. За своими руками, отбросившими давно истратившее заряд оружие и вытащившими откуда-то еще одну обойму, на этот раз помеченную уже только зеленым (откуда у Эсэры взялись эти маленькие сюрпризы?). Вставившими эту обойму, затем спокойно вскинувшими ствол и нажавшими на курок.
Люди, стоявшие за ее плечами, испуганно отшатнулись, когда находящаяся впереди стена вдруг полыхнула белым жаром и потекла вниз, превращаясь в вязкие, темно-зеленые лужи. Олег в последний момент успел ухватить Викторию сзади за пояс и дернуть на себя, спасая от потоков раскаленной не то лавы, не то чего-то гораздо худшего. Но подобное бесцеремонное обращение отнюдь не помешало ее рукам все так же твердо держать ствол, а пальцам давить на курок.
Через минуту стена из неизвестного, но наверняка очень твердого материала перестала существовать, на ее месте появился новый вход на мостик.
Михаил первым рванулся внутрь, не обращая внимания ни на жар, ни на опасность. Гений техномагии ужом проскользнул мимо Избранной, подскочил к какому-то только ему известному устройству и прижал к нему ладони. Олег был лишь на шаг позади. Настоящая работа для них по-настоящему начиналась только теперь.
Тело Виктории медленно и грациозно скользнуло внутрь и остановилось перед креслами, в которых застыли невысокие, похожие на детские, фигуры самых могущественных существ в этом рукаве галактики. Они были несомненно мертвы.
Ни один из обрушивших на Избранную ментальную атаку не пережил безумной ярости ее отпора.
«Да-аа, подружка. Напомни мне никогда тебя не злить, ладно?»
– ...На счет «три». ТРИ! – приказывал кому-то Михаил. Корабли гигантского флота начали превращаться в молчаливые облака плазмы.
Глава 15
...Пробравшись в пещеру, опустилась на колени у кромки воды. Застыла над безупречным зеркалом поверхности.
Ей, дочери бескрайней пустыни, странно и страшно было видеть открытое водное пространство, начинающееся у самых ног бездонной пропастью. Но это никак не сказывалось ни на гордо выпрямленной спине, ни на безмятежности взгляда.
Глубоко под водой Леек завершил ритуал, отсекающий пробравшихся на Данаи гончих Новых богов.
По золотистой глади пробежала тревожная рябь. Почуяли.
Леек рванул к поверхности, рассекая обжигающую золотом жидкость и понимая, что не успеет, не сможет вырваться. Он уже почти доплыл, но разъяренная сила дернула вниз, не пуская. Почти... Воздух был так близко, в каких-то метрах.
Она резко погрузила руки в воду, и потолок пещеры вспыхнул, озарившись смешением золотистых и изумрудно-зеленых бликов, где-то в бездонной глубине раздался полный ярости и боли вой.
Спина женщины выгнулась как от электрического разряда, ее собственный стон эхом метался над закипающей поверхностью, но Леека подбросило вверх, затем подхватило, и минуту спустя она уже выволакивала его, кашлявшего и отплевывающегося, на камни.
Ее руки горели болью. Когда Посланник схватил ее и поволок к выходу, случайный взгляд зацепился за кровавые раны, будто кожу на ее кистях и предплечьях содрали или же растворили кислотой.
Шатаясь, они выбрались к свету.
– Госпожа! – Голос похож на сиплый хрип, но золотые глаза блеснули знакомой яростью, а почетное обращение прозвучало как ругательство. – Я же говорил, что туда может пройти лишь тот, в ком течет кровь курдж!