Массовка захихикала. Артемий растерянно сидел в луже, не понимая, что происходит. Впрочем, ничего особенного и не происходило. Командирша отфутболила в сторону опустевшее ведро, переступила через лужу и удалилась.

Этот акт агрессии остался необъясненным. Наверное, никакого смысла в нем и не было – так, чтобы пленнику жизнь малиной не казалась. Артемий устало размазывал тряпкой грязную жижу, ощущая, как по телу бегут мерзкие струйки.

Похоже, в женской части массовки жизнь не намного веселее, чем в мужской. Какие-то непонятные пока подводные камни, тараканы по углам и специфические бабские приколы. Того гляди, через некоторое время не узнать будет и Аню… Хотя, если честно – что он вообще про нее знает? Разве только – что свели их не то хитроумный шаман, не то непознанная стихия коридора событий, не то самый банальный случай…

– Ты, я вижу, уже освоился? – донеслось до него. – Как настроение?

Не нужно было вставать с колен и разгибаться, чтобы понять: это Катрин. Тем не менее, встать пришлось: мало ли, что на уме у предводительницы крутых «сестер»?

– Пойдем, – приказала Катрин и, повернувшись, пошла по коридору между нарами.

Артемий послушно поплелся следом, решив, что его дело телячье. Да еще заметив, как ладно движется фигура Катрин – этого не могла скрыть даже грубая полосатая роба. Или девки умудрились ее как-то перекроить под фигуру?

Совершенно дурацкие мысли. А какие еще могут быть, когда после длительного лицезрения небритых морд видишь перед собой такие аппетитные формы? Даже попытки одернуть себя ни к чему не вели. Массовка не способствовала сохранению высокого морального облика.

Погруженный в туманные мысли Артемий чуть не налетел головой на массивную балку.

Какой-то темный закуток. Соображалось туго, Артемий просто озирался по сторонам, ожидая дальнейших распоряжений.

Качнуло в сторону, и он уперся спиной в нетесаные доски. Тонкие руки, как змеи проползли по груди и метнулись на плечи. Пальцы коснулись шеи, а в следующий миг к телу жадно прильнуло горячее, гибкое, страстное…

В глазах потемнело. Идиотский голос в голове расхаживал перед скучающей аудиторией и мерно вещал: «Этого и следовало ожидать, господа хорошие. М-да… Как известно легендарные Амазонки, противопоставившие себя мужчинам, отличались скверным нравом и плохими манерами… И все же не могли обойтись без мужского внимания. И время от времени, они…»

– Ну, что же ты? – каким-то новым голосом прошептала Катрин.

Артемий поймал себя на том, что смотрит на нее совершенно обезумевшим взглядом. В то время, как лицо этой «амазонки» лучилось покорностью и желанием. Щеки ее горят нетерпеливым румянцем… Черт, как он может видеть все это?! Здесь же темно, как у негра в…

Вообще-то любой нормальный мужик на его месте плюнул бы на все и исполнил бы свой приятный долг. Забыв про все возможные последствия. Какие там к черту размышления – на то он и мужик! Артемий, пожалуй, даже завидовал таким вот крепышам, которые сначала действуют, а потом уж чешут в затылке.

Но откуда-то из глубины души накатило беспокойство. Не просто беспокойство – острое чувство опасности. И дело даже не в Катрин. Точнее – не только в ней.

– Я что, не нравлюсь тебе? – промурлыкала девушка, и рука ее заскользила по напрягшемуся телу куда-то вниз.

Артемий осторожно взял ее за плечи и чуть отстранил от себя. В глазах «амазонки» мелькнуло изумление. И еще – разочарование. Наверное, так с ней поступали не часто.

– Ты что, гомик? – презрительно бросила она.

Артемий не смог подавить улыбку: это самая беспомощная реакция красотки, уверенной в своей неотразимости. И споры здесь бесполезны. Лучше, пожалуй, даже согласиться с такой версией…

– Нет, ты не гомик, – желчно сказала Катрин, поправляя волосы. – У тебя же здесь телка… Ну, ничего мы о ней позаботимся…

Эти слова прозвучали крайне неприятно. Слава богу, Катрин не стала раздувать конфликт. Просто повернулась и нарочито медленно вышла из закутка на свет, повесив на лицо маску величественной невозмутимости.

Артемию потребовалось время, чтобы прийти в себя, собраться с разбитыми вдребезги чувствами. В пространство барака он выглянул с некоторой опаской. Мелькнула дурацкая мысль: интересно, каким же железным парнем надо быть, чтобы выходить перед скопившейся очередью после секса в самолетном туалете?… Толпы любопытствующих здесь не оказалось, и он отправился за ведром и тряпкой, чтобы закончить затянувшуюся уборку.

Впрочем, один необычный взгляд ему встретился. Та самая несдержанная командирша смотрела на него с нескрываемой ненавистью. Артемий отвел взгляд и склонился над мокрыми досками.

… Ближе к вечеру его покормили – все той же разбухающей в кипятке лапшой. Сидя на корточках с кружкой сладкого чая, он бессмысленно таращился перед собой и предавался вялым размышлениям. Накатило какое-то равнодушие к происходящему – словно и не было ничего «до и после», а всегда вокруг маячили четыре стены и двухэтажные ряды нар. Причина спуталась со следствием, желания притупились, потерялось ощущение времени. Наверное, стоило постоянно напоминать себе: «я жив, я все-таки жив». Но не хотелось и этого.