– А полежать ты уже не предлагаешь?

– Я и не предлагал.

– Ну, тогда налей, хотя бы. Он налил и они выпили. Рита вздохнула.

– Хорошая баня пропала. Все из-за тебя, — она метнула уничтожающий взгляд в Эвелину.

– А вам там не было тесно втроем? — нейтрально спросила Эвелина.

– Представь себе, нет. Пока ты не появилась.

– Я понимаю.

– Что ты понимаешь? — Рита повысила голос. — Как матери замечания делать, это ты понимаешь?

– Я просто…

– Заткнись.

Он начал понимать, что жизнь Эвелины с Ритой была далеко не сладкой.

Наверху лестницы появилась встрепанная Берта в шубе. Она была похожа на непроспавшийся манекен из бутика.

– Пьянка, — обреченно сказала она и начала медленно спускаться по ступенькам, но на середине лестницы вдруг рванулась вниз и исчезла в туалете.

– Осторожно! — крикнула ей Рита через дверь. — Эта шуба стоит пять тысяч долларов!

Шуба была дорогой, но стоила максимум тысячи две. Занимался холодный рассвет, пора было покормить собак, он встал, чтобы нарубить им мяса, и тут от ворот донесся слабый автомобильный сигнал. Он взглянул на монитор у входной двери, но камера ухватывала только серебристый капот, руки на руле и чью-то крепкую челюсть за тонированным сверху стеклом.

– Кто это? — спросила Рита.

– Понятия не имею, — ответил он и пошел посмотреть. Владимир не нашел нужным выйти из машины, он только приспустил стекло и широко улыбался в щель.

– Привет! Мне бы Ритку повидать, дело есть.

Он знал этого типа, шапочно, видел пару раз. И усмехнулся в ответ:

– Ну, проезжай.

Берта выходила из туалета как раз в тот момент, когда они вошли в дом, и Владимир уставился сначала на нее, а потом уже перевел взгляд на Риту и Эвелину, сидевших за столом.

– Здравствуйте, ангелы мои!

Рита смотрела на него ошарашено, Эвелина молча отвела взгляд. Нимало не смущаясь, гость сбросил дубленку в кресло и быстро потер украшенные парой перстней руки.

– Почему не слышу оваций?

Владимир был высоким, широкоплечим мужчиной, очень фотогеничным, хотя и с заметной плешью в свои 35 лет. Не дожидаясь приглашения, он прошел к столу.

– Что ты здесь делаешь? — наконец, выдавила из себя Рита.

– А почему ты не спрашиваешь, как я доехал? Нормально доехал. Хотя и нелегко было выбраться из Парижа на те копейки, что ты мне оставила. Я потратил на тебя все свои деньги, ты же знаешь.

– Откуда у тебя свои деньги?

– От верблюда. Я замерз и хочу есть. Вы позволите присоединиться?

Не дожидаясь ответа, Владимир плеснул себе водки в чей-то бокал и ухватил кусок сыра чьей-то вилкой. А он смотрел со стороны на жующего Владимира и тихо удивлялся. Неужели этот человек не понимал, что здесь ему могут просто открутить голову? Или у него было что-то в рукаве? Владимир не был умен и мог как угодно далеко оторваться от местных реалий, мотаясь по Парижам и Лондонам, но он, все-таки, был русским. Не мог же он всерьез полагать, будто этот лес и парк Тюильри — одно и то же?

– Зачем ты приехал? — спросила Рита. Владимир с усилием проглотил кусок мяса.

– Соскучился. Ты что, не рада меня видеть? — при этом он подмигнул почему-то Эвелине.

– Не вовремя ты соскучился. И незачем было ехать сюда. Мог бы и позвонить.

– Ну, мы же не чужие люди, — он мельком глянул на хозяина дома.

– Одна семья, можно сказать, — Владимир хохотнул.

Хозяин дома улыбнулся в ответ. Ему это удалось без особого труда, он уже почти принял решение.

Берта, наблюдавшая встречу родственников, опершись одной рукой на теплые изразцы печи, а другой придерживая воротник шубы, вздохнула и пошла наверх. Эвелина поднялась из-за стола.

– Куда же вы, дамы? — Владимир скоморошно развел руки в перстнях. — Не лишайте меня своего присутствия!

Не отвечая, Эвелина скрылась за дверью ванной. Пока Берта поднималась по лестнице, Владимир не отводил глаз от ее ног.

– Что ты собираешься делать дальше? — спросила Рита.

– Ну, во-первых, я собираюсь побыть здесь некоторое время. Идти мне некуда, денег нет.

– А на что ты вообще рассчитывал?

– На тебя, — Владимир ухмыльнулся.

Он вспомнил, что надо покормить собак и встал из-за стола — ему не хотелось взваливать на себя весь груз решения, в конце концов, это был любовник Риты, и дом был, фактически, тоже ее. Звери хрипели в вольере и кидались на стальную сетку, он высыпал им миску замороженного мяса, с удовольствием наблюдая, как они рвут его белыми клыками. Он начал запирать их с того часа, как в доме появились чужие — все люди были врагами для этих собак. За спиной его раздался скрип шагов по снегу, и он обернулся.