Шрифт:
Он очень любил и ценил моих товарищей по искусству. И не только знаменитых.
Вообще такого множества друзей, как у Юрия Гагарина, наверное, не было и нет ни у одного нашего современника.
Я не раз пела в Звездном, и он, по-моему, не пропустил ни одного выступления. Особенно любил пахмутовские песни.
А больше всего ему по душе была светловская:
Каховка, Каховка, родная винтовка, Горячая пуля, лети!Мы очень дружили, хотя виделись не так уж часто. Но если выпадало быть вместе в зарубежной поездке, на отдыхе или просто на концерте в Звездном — никак не могли наговориться, напеться вволю.
Как-то я спросила его:
— Юра, что ты делаешь, когда устаешь?
— Запираюсь у себя в кабинете.
— А когда устаешь еще больше?
— Выхожу на улицу. Иду к людям. Ведь моя слава принадлежит им…
Слава его, особая, гагаринская, принадлежала, конечно, и ему. Но не случайно свою личную славу он связывал со славой породившей его страны, оставшись образцом для подражания и восхищения.
Минуло несколько лет…
В ожидании своего выхода я стояла за кулисами венского Штадт-халле. Как-то удивительно легко и радостно пелось в тот вечер в большом концерте вместе с исполнителями разных стран. Свободные от выступлений артисты шутили, смеялись.
Кто-то принес за кулисы вечернюю газету, развернул… Я только увидела черную рамку… И портрет, еще лейтенантский, где он совсем молодой… И улыбка его, незабываемая улыбка…
— Гагарин погиб! — мгновенно разнеслось вокруг.
Не успела толком расспросить, узнать — а уже вызов… Глянула вновь — нет, трудно себя заставить поверить. Язык прилип к горлу. А надо идти на сцену… Петь о любви, когда неожиданно вот так теряешь друга… Какие все-таки жестокие испытания преподносит порой актерская профессия!
Каждый шаг со сцены звенящей болью отзывался в голове — только дойти до кулисы — еще шаг, еще один. Голова закружилась, а когда открыла глаза — вокруг меня участвовавшие в той международной программе артисты: австрийцы, англичане, французы. Общее горе объединяет людей, ведь Гагарин был гражданином всей планеты…
Помню, один американский певец сказал мне:
Как же вы не уберегли Гагарина? Он же был первым космонавтом не только вашей страны, но и всего мира?
— Надо знать Гагарина, — ответила я. — Он не был бы самим собой, если бы думал о покое, если бы не рвался в небо.
В тот скорбный день в Вене я дала себе слово подготовить специальную программу, посвященную нашим героям-космонавтам.
Моим планам суждено было сбыться в апреле 1971 года, когда отмечалось десятилетие первого полета человека в космос.
На сцену вышел диктор Центрального телевидения Женя Суслов и своим красивым известным миллионам телезрителей голосом дал старт этой новой программе из двух отделений, объединенных космической темой.
Ее открыла песня С. Туликова «Я пою о Москве» с «программными» словами:
И от тебя, Москва… Дорога к звездам пролегла…Москва — самая главная стартовая площадка страны, колыбель всенародных начинаний и добрых дел.
Затем были исполнены песни разных лет о космонавтах. Конкретному адресату, нашей Ярославне — Валентине Николаевой-Терешковой — посвящалась песня «Жила девчонка на земле» композитора Андрея Бабаева и Владимира Харитонова, поэта большого лирического дарования. Я вдвойне волновалась оттого, что Валентина Владимировна находилась в зале. Простуженная, измученная трудной зарубежной поездкой, она прямо с аэродрома (слово космонавта твердое!) приехала в киноконцертный зал «Октябрь» на эту премьеру.
Первая в мире женщина, совершившая космический полет, обладательница до сих пор непревзойденных четырех рекордов, наша «Чайка» стала крупной общественной деятельницей, возглавляющей штаб советских женщин. Валентина Владимировна работает, как правило, допоздна — десятки делегаций, встреч, заседаний…
А каким авторитетом пользуется она в разных странах, являясь воплощением той заветной мечты, к которой стремятся женщины всего мира.
Награды Родины и многих государств не заслонили в ней любовь к песне, к музыке, не сделали ее черствой и равнодушной к друзьям.
Исполнив песню «Жила девчонка на земле», я словно слилась с ее героиней, ощутила свою причастность к ее судьбе, о чем писатель Владимир Федоров написал следующие строки:
«Я вспоминаю судьбу двух фабричных девушек — Вали и Люды. Одна из них стала летчиком-космонавтом СССР, другая — народной артисткой, лауреатом Ленинской премии. Я говорю о Валентине Николаевой-Терешковой и Людмиле Зыкиной. Как непохожи их жизненные дороги на мерцающие судьбы звезд западных экранов, где за взлетом следует безвозвратное исчезновение и где судьбы даровитых людей решает туго набитый кошелек!»