— Ну, не странно ли, — заметил Питер, слегка улыбаясь. — Пока они были по разные стороны, каждый из них занимал твердую позицию, а сегодня, когда они стояли вместе, один из них упал. Я всегда думал, что Сет ненавидит Лесли. Кроме сегодняшнего дня у него никогда не будет шанса обыграть Лесли.

Майк посмотрел на кончик сигареты.

— Харрингтон потерял сына, — сказал он. — Вот почему никто из них, кроме Джареджа, не сказал ни слова. И Джаред бы ничего не сказал, если бы не был вынужден отвечать на вопросы.

— Раньше, если бы кто-то потерял сына, это бы не остановило Харрингтона, — зло сказал Дрейк. — И как это вдруг все так подобрели к этому сукиному сыну?

Майк посмотрел на адвоката.

— Вы откуда, Дрейк? — спросил он и только через целую минуту осознал, каким тоном он задал этот вопрос.

«О, Господи! — подумал он. — Я должен был предвидеть. Начинаю разговаривать как настоящий обитатель раковины». Он запрокинул голову и расхохотался.

— Из Нью-Джерси, — сказал Дрейк, глядя на хохочущего Майка. — А вы?

— ИзПейтон-Плейс, — сказал Майк. — Через Нью-Йорк, Питсбург и другие точки на юге.

Мужчины с Каштановой улицы сели в машину Харрингтона.

— Интересно, а где сегодня Чарльз Пертридж? — спросил Дрейк.

— Дома в постели, гриппует, — сказал Майк. — Но если бы он был здесь, он бы вернулся на Каштановую улицу вместе с остальными в машине Харрингтона.

— И все равно, — сказал Дрейк, выбросив сигарету. — Кончились старые времена. Хребет «Каштановая улица» сломан.

— Может быть, — сказал Майк и вышел на улицу.

Как-то утром, в один из солнечных майских дней Бак Маккракен впервые осознал значение слов, которые слышал годами.

— Тесен мир, — говорили люди, но Бак всегда молча протестовал против этого.

Мир огромен, думал Бак, миллионы миль ввысь, вглубь и ширину. Пусть-ка попробует тот, кто говорит, что мир тесен, пройти как-нибудь от Пейтон-Плейс до Бостона. Может, тогда они заткнутся и поймут наконец, какое чертовски большое место этот мир.

В то утро Бак сидел у стойки в ресторане Хайда. Он всегда сидел в самом конце, но это случалось не очень-то часто, так как каждый знал, что это «место Клейтона Фрейзера». Кто бы ни сидел на этом месте, стоило появиться Клейтону, человек сразу вставал и пересаживался на другое место. Баку нравилось сидеть в конце стойки, потому что это было рядом с окном, выходящим на улицу Вязов, и оттуда он мог поглядывать на черную машину шерифа, припаркованную у обочины. Бак гордился своей служебной машиной. Он следил за ней, она всегда была вымыта, и Бак с любовью смотрел на нее. Приезжий вошел в ресторан, и Бак с улыбкой отвернулся от окна.

Коммивояжер — сразу определил шериф, хотя сам делал вид, что совсем не смотрит на вошедшего. Он попивал кофе и, казалось, задумался о чем-то своем, когда приезжий заговорил.

— Город выглядит совсем по-другому, чем в тот раз, когда я проезжал здесь в последний раз, — сказал он.

Бак без интереса посмотрел на него.

— О, часто проезжаете по этим местам?

— Слава Богу, нет, хотя, как я говорил, город прекрасно выглядит сегодня утром. В прошлый раз я был здесь зимой. Был страшный снегопад, и ветер дул со страшной силой. Ну и ночка была, я вам скажу Я не мог выбраться из Уайт-Ривер и провел там ночь. В ту ночь я подбросил сюда одного парня, от самого Бостона. Спросите его. Он вам расскажет, что это была за ночь.

— Парня отсюда? — спросил Бак, пытаясь вспомнить, кого не было в городе во время затяжной метели.

— Точно, — сказал коммивояжер. — Военный моряк. Не могу сейчас вспомнить, как его зовут, но он мне говорил. Боже, как он говорил! Пьян всю дорогу, от самого Бостона!

— Моряк, вы говорите? — сказал Бак, вставая, когда в ресторан вошел Клейтон Фрейзер. — Не могу вспомнить ни одного моряка из местных, приехавшего прошлой зимой. А ты, Клейтон?

— Неа, — ответил Клейтон и взял чашечку кофе, которую поставил перед ним Хайд. — А ты, Кори?

— Нет. Я не знаю такого.

— Послушайте, — сказал коммивояжер, разволновавшись от того, как встретили его рассказ, — этот человек отсюда, это точно. Он мне говорил об этом. Он служил во флоте. Я подобрал его в Бостоне и довез сюда. Он сказал, что едет домой навестить детей и что он не был дома с 39-го года.

Бак, Кори и Клейтон переглянулись. Лукас Кросс, как один, подумали они, но не дали возможности приезжему получить удовлетворение от того, что он загнал их в тупик.