— Да ладно, будет тебе, — сказал ему Камьяр. — Он прожил в одиночестве сорок лет, тем самым получив право называться так, как ему хочется.

Гюнтера Номер Тридцать Три этот довод явно удовлетворил.

— От одиночества у него могла повредиться память, но это никак не извиняет его пренебрежение к традициям гюнтеров.

Камьяр расхохотался.

— Уверен, что, если вы захотите помочь ему вновь соблюдать правила приличия, вам понадобится некоторое время, чтобы его в этом убедить.

— Возможно, мой друг здесь прав, — перебил его Лампи. Тяжело вздохнув, он пристально посмотрел на каждого гюнтера по очереди. — Хотя, должен признаться, я надеялся… ну да ладно… Не берите в голову, мне не хочется вас ничем обременять. Я только заберу у вас Камьяра. Уверен, он поможет мне разгадать некоторые загадки.

Гюнтеры тут же сгрудились вокруг Лампи.

— Загадки? Какие еще загадки?

— Прежде всего, что Номер Сто Двадцать Шесть, наверное, слегка сдвинулся по фазе и никак не может до конца расшифровать дневник, над текстом которого работает уже не один год.

Номер Тридцать Три бросил на Камьяра осуждающий взгляд.

— Так он зашифрован? О шифре ты нам ничего не говорил.

Камьяр всплеснул руками, притворно изобразив глубокое сожаление.

— Шифр невероятно сложный, — вздохнул Лампи. — Не думаю, что вас это заинтересует.

— Нет, мне это очень интересно, — воскликнула Семьдесят Девятая. Остальные гюнтеры взглянули на нее с осуждением, и она, опустив глаза, стала внимательно рассматривать пол под ногами.

— Знаете, до нас дошли сведения, что клирики получили новое оружие, — продолжал Лампи. — Если не ошибаюсь, оно называется «Апогей».

— Да, — сказал Пятьдесят Первый. — Мы, сами того не желая, создали несколько его компонентов. Это чрезвычайно сложное и смертельно опасное оружие. Больше мы не дадим себя вовлечь в создание чего-то подобного.

— Конечно нет, — согласился Лампи. — Мне бы никогда и в голову не пришло просить вас об этом. Я думал совсем о другом. Помните, какое устройство вы мне показывали, когда мы были у вас в Городе? Оно отключает другое оружие клириков — такие брусочки, которые обездвиживают, парализуют противника.

— Да, конечно, — хмыкнул Пятьдесят Первый, гордо кивнув головой. — Это Усмиритель, сравнительно простое устройство. Собственно говоря, его изобрел Тридцать Третий.

— Думаю, против Апогея его использовать бесполезно.

— Да, здесь он не поможет, — согласился Тридцать Третий. — А вот создать такой аппарат, который мог бы вывести из строя Апогей, — очень заманчивая задача.

— Для этого надо будет изменить направление магнитных полей, — сказал Пятьдесят Первый.

— А потом их усилить, — добавил Тридцать Третий.

Взволнованно посовещавшись с другими понтерами, Номер Пятьдесят Пять с преисполненным важности видом обратился к Лампи:

— Проект по созданию Усмирителя, который мог бы противостоять действию Апогея, нас очень интересует. Мы готовы незамедлительно приступить к работе по его созданию.

К величайшему удивлению гюнтера, Лампи крепко пожал ему руку.

— Камьяр, будь добр, проводи, пожалуйста, наших друзей в лабораторию.

Мабатан еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться, когда сказитель, задрав нос кверху, глубоко вздохнул.

— Ну что ж, если ты настаиваешь… Пройдите сюда, пожалуйста.

В помещении осталась только гюнтер Номер Семьдесят Девять. Застенчиво улыбнувшись, она спросила Лампи:

— А мне можно поработать над расшифровкой?

— Номер Сто Двадцать Шесть…

— Если тебе больше нравится, можешь называть его тем именем, которое он сам себе выбрал, — негромко сказала она. — Я не возражаю.

— Хорошо, — с улыбкой ответил Лампи. — Алджи будет тебе очень признателен за помощь. Знаешь, где его найти?

— Да, я там уже была. — Взглянув на Мабатан, Семьдесят Девятая выдержала паузу, потом сказала: — Приветствую тебя, Мабатан из племени вазя. Помнишь, когда мы в последний раз виделись, я проводила исследования со сверчком, принадлежащим Роуну из Негасимого Света. Если твой сверчок мне позволит, я бы хотела провести его измерения и добавить их к моим данным… и, может быть, задать тебе несколько вопросов. Не теперь, конечно…

Почувствовав, что сверчок, сидевший у нее на плече, не возражает, Мабатан улыбнулась.