— Уилл… а вот если бы ты вздумал оставить послание потомкам, рассказать грядущим поколениям о себе, как бы ты это сделал?

— Что ты имеешь в виду? — Уилл испытал нешуточное облегчение от того, что отец сам сменил тему разговора, тем самым освободив мальчика от необходимости рассказывать про туннель прямо сейчас. Рассказать — значит предать Эллиот… Так, по крайней мере, казалось Уиллу.

— Взгляни на мои труды, великие и безнадёжные! — патетически возопил доктор Берроуз, вытянув к небесам руку.

Уилл неуверенно хмыкнул, думая про себя, что папа слишком много находится на солнце.

— Это из поэмы «Озимандис», — совершенно нормальным голосом пояснил доктор Берроуз. — Я говорю о том, что все великие цивилизации обречены на забвение, но тщеславны при жизни. Все пытаются оставить после себя след, но как это сделать, чтобы избежать беспощадного Времени? Бумага не годится — за исключением свитков мёртвого моря, — она недолговечна. Библиотеки горят. На самом деле даже каменные строения стоят не так уж долго. Разрушаются либо от природных катаклизмов, либо от рук людей. Либо опять-таки от времени.

Уилл пожал плечами:

— Я не знаю… А что бы сделал ты?

— Мы стоим на таком «послании», Уилл. Кто-то взял да и оставил после себя «след», столь величественный и огромный, что ничто не сможет стереть его с лица Земли… ну, в нашем случае, с лица Нижних Земель. Если не считать небольших атмосферных воздействий, эта пирамида простоит века… как и египетские пирамиды, хотя в смысле археологического возраста они практически дети по сравнению с этой…

Воодушевление доктора сменилось горьким унынием.

— А я успел скопировать всего лишь треть рисунков и надписей. Я даже не видел остальные две пирамиды. Кто знает, может быть, изучив именно их, я найду ответы на все вопросы! — Он склонился над рядом камней с рисунками. — Возможно, это код… или же ключ к коду.

Уилл возразил:

— Но мы не можем идти к тем пирамидам! По крайней мере, не сейчас, когда рядом могут быть Граничники. Эллиот сказала, это вполне возможно…

Доктор Берроуз повернулся к сыну:

— Не нужно воспринимать её слова всерьёз. Я не верю, что она взяла след Граничников в джунглях. Нет, вот это всё гораздо важнее. И я считаю чистым безумием, что мы до сих пор не попытались добраться до двух других пирамид. — Он с резким хлопком закрыл свой дневник. — Вообще-то сейчас самое время! Ступай, собери то, что нам может понадобиться, и пустимся в путь! Прямо сейчас!

Уилл медлил. Этого доктор Берроуз не ожидал.

— Давай поторопись! Даже до ближайшей пирамиды путь не близкий. Дорога займёт немало времени.

— Хорошо! — наконец сдался Уилл.

Ему совершенно не хотелось идти, но он знал, что спорить бесполезно.

Уилл уже заворачивал за угол пирамиды, когда доктор крикнул ему вслед:

— И не забудь мой компас!

— Конечно-конечно… — пробормотал Уилл, бредя по направлению их лагеря.

— Давай-ка выбираться отсюда! — сказал Дрейк, выводя Честера из дома. Они прошли по шуршащему под подошвами ботинок гравию в сторону дороги.

Дрейка очень беспокоило состояние мальчика. Когда он умыл Честера, смыв грязь последних недель, то был потрясён тем, как тот похудел. А его кожа пылала всеми оттенками алого и красного… Только бы не экзема…

— Не торопись… — Дрейк осторожно поддерживал паренька. Из одной из спален он забрал одеяло и накинул на плечи Честера, но того всё равно продолжала бить дрожь. Мальчик тяжело опирался на руку Дрейка.

— Холодно! — Зубы Честера стучали. Его колотило всё сильнее, и никакие ласковые уговоры Дрейка не могли заставить его идти хоть немного быстрее.

— Ты знаешь… когда мы пришли в этот дом… Перед тем я болел… сильно болел… — Он остановился и оглянулся на дом. — Я много думал об этом, пока лежал в том шкафу… Клянусь, она травила меня нарочно… подсыпала мне яд… те грибы в лесу наверняка были поганками… Она подсунула их мне, чтобы я не смог от неё убежать.

— Постарайся сейчас об этом не думать! — сказал Дрейк, мягко подталкивая Честера вперёд.

Они прошли ещё чуть-чуть, и Честер поднял голову и принюхался:

— Это море? Я слышу шум прибоя.

— Да… Но немного дальше.

Они стали медленно взбираться на холм, отделявший дорогу от побережья.

— Так ты теперь дружишь с Граничником? — поинтересовался мальчик. Он явно пытался привести спутанные мысли в порядок.

— Он бывший Граничник, — ответил Дрейк. — И он отец Эллиот.

— Правда? — пробормотал мальчик рассеянно.

Они взобрались на вершину холма, и море раскинулось перед ними. Туман ещё клубился над водой, но лучи восходящего солнца быстро рассеивали его.