Примета
вернуться

Ваншенкин Константин Яковлевич
Шрифт:

БЕРЕЗКА

Среди еловой тьмы Пунктирный ствол березки И различаем мы Набухшие желёзки. Поет весенний сок. Волнуется березка. Такое в нужный срок Бывает у подростка. С ней рядом елки те Густеют в буераке. Она в их черноте — Как молния во мраке.

«Стояла осень на дворе...»

Стояла осень на дворе, Но точная забылась дата. Инициалы на коре Он ловко вырезал когда-то. А между ними четкий плюс. Символизирующий смело Любовь и длительный союз — Все, что случиться не успело. И сами буквы на коре Растянуты по мере роста Ствола, и к нынешней поре Их разгадать уже непросто.

ЗЕРКАЛО

Что случилось? Грустный вид Был тебе неведом… Улыбнуться норовит: — Суть совсем не в этом… Что же это за дела, Если наша прелесть Мимо зеркала прошла И не посмотрелась!

«Слабый всплеск от весла…»

Слабый всплеск от весла. Вечер медленный светел. Как она подросла! Я и то не заметил. На затылке пучок В аптечной резинке. О печалях — молчок, Но след от слезинки.

ДЕД

Вот перебежал перед трамваем, Но не остановлен постовым. Кем он был — об этом мы не знаем. Впрочем, знаем: просто молодым. Старичок, подрагивают щечки. Он, достигнув жизненных высот, В полиэтиленовом мешочке Рыбок внучке маленькой несет.

«Проснувшийся ребенок…»

Проснувшийся ребенок Глядит на ранний свет И щурится спросонок: Заплакать или нет? Но тут его успели, Разумны и ловки, Поднять из колыбели Две сильные руки. Младенческого пуха Сиянье в вышине И розовое ухо, Примятое во сне.

«С игрой во внезапной разлуке…»

С игрой во внезапной разлуке, В пыли, со двора — на обед. Мать крикнула: — Вымыты руки? — И в ванной зажгла ему свет. Потом ему воду открыла, И крутит в ладошках малыш Кусок туалетного мыла, Обкатанный, словно голыш. Роняет и, вновь поднимая, Роняет опять, погодя, Сейчас позовут — понимая И все же к столу не идя. Забыл и не машет руками, А смотрит, всему вопреки, Как воздух покрыл пузырьками Загар увлажненной руки.

«Как определяют без затей…»

Как определяют без затей Мореходы путь по звездам, Так живет потребность у детей Прижиматься к взрослым. В детском доме все же нет родни. Одиночества громада. Дети — что ни сделаешь — одни. Остальное — все как надо. Мальчик безнадежно угасал От тоски великой, не от боли. Был помочь не в силах персонал, Чем бы ни кололи. Нянечка за совесть, не за страх, На руках пять дней его носила, И в него, буквально на глазах, Из нее переливалась сила. Ну, а мы действительно родня, И такие наступили сроки, Что от внучки маленькой — в меня Каждый день перетекают токи.

«Чтоб не согнули веточку…»

Чтоб не согнули веточку Грозные ветры ранние, Вы прикрепили девочку К колышку воспитания. Тоненькую былиночку, Собственную кровиночку. Равно — принцессу ль, Золушку, К выструганному колышку.

«Ребенок. Запертая дверь…»

Ребенок. Запертая дверь. Родители еще в постели. Он рано встал и ждет теперь. Чтоб в кухне блинчики поспели. Он завтракает. Молоко Покрыто розовою пенкой. Он с бабушкой. Ему легко Внимать негромкой сказке первой Про короля, и хитрых слуг, И про Ягу… Но в большей мере — Душою, обращенной в слух, Он возле той, закрытой, двери

ВНУЧКЕ

Облетают листья. Скоро — и зима. Под небесной высью Холодно весьма. В солнечной полуде Купол голубой. Мы, понятно, люди Близкие с тобой. Вышли на дорожку Около берез. Что-то понарошку, Что-то и всерьез. Балуемся срочно, Топаем: — Раз-два! — Связанные прочно Узами родства