– Нет, Кинар, нам чтобы незаметно, - Маниоль нервничал. Он не любил просить. Любил делать щедрые подарки, помогать бескорыстно. А когда просить приходилось, словно обиженным мальчишкой оборачивался.

– У Маниоля там родич женится, - встряла я.
– Брат. Письмо запоздало. Сами знаете, какое положение на границе. Кинар, разделить с родным человеком радость - дело угодное богам. Помогите.

Я сняла с лица платок и улыбнулась. Улыбнулась той самой улыбкой, которой, наверно, влюбила в себя маленького герцога, сама не желая того, той улыбкой, которой ежедневно одаривала Маниоля. И капитан оттаял.

– Погодите, схожу оденусь. Вы прямо сейчас готовы плыть?

– Конечно, - я по-прежнему была настроена на переговоры.

Дверь захлопнулась. Мы ждали. Маниоль только вздохнул. Я прижалась щекой к его плечу. Скоро, милый. Скоро всё закончится, мы спасёмся. На Лирадру власть эльфы не распространяется.

Корабль, скорее даже большая лодка на фоне того же "Грифа", нашелся быстро. О чём-нибудь расспрашивать бородатого капитана "Юркого" Кинар запретил сразу. Быстро пошушукавшись с коллегой, наш провожатый поспешил прочь, уводя под уздцы лошадей. Светиться возле контрабандистов ему не хотелось.

– Довезу до Зокмара, - коротко бросил бородач и указал на тесную каюту.
– Девица, смотри, качка будет. Хныкать не станешь?

– Нет, почтенный, - я поправила платок и поспешила отвернуться. Не хватало, чтобы он меня узнал. Кинар предупреждал - этот фрукт за медяк удавится.

Утром "Юркий" уже заходил в бухту Зокмара. Белые дома с синими крышами, окруженные садами, карабкались на невысокие холмы, переходящие в горы. Лирадра - небольшое королевство, всего-то три Вирнарзии. Только непозволительно богатое. Рудники, самоцветные копи с залежами камней, позволяющих накапливать чародейскую силу. В такие камешки хорошо быстрые заклинания прятать...

Над городом висела беда. И была она столь безысходной, что я похолодела. Серые её нити уже омрачали радости жителей, приглушали детский смех. В воздухе словно жужжали миллионы невидимых крыльев мух-падальщиц... Значит, будет война.

Опять не найти нам пристанище, милый Маниоль. Упрашивать капитана взять нас собой в дальнейшее плаванье было верхом глупости. От бородача и его команды веяло угрозой.

Мы сошли на берег, и лысый писарь на таможне в подтверждение моих невесёлых мыслей посетовал:

– Кто их сегодня укусил? Корабль за кораблём уплывает. А те, которые приходят в гавань, долго не ждут. Даже команду на берег не отпускают. Разгрузятся - и прочь.

Писарь-таможенник явно скучал. Ему хотелось поговорить. Деятельная натура требовала суеты, шума, сплетен. А тут только мы. В книге регистрации всего три имени перед нашими. И это в десять утра! Срочно бежать!

Едва нас проверили местные чародеи - не шпионы ли, не несём ли угрозы, я выложила опасения Маниолю. Тот поморщился, как от ноющего зуба и, приказав ждать у здания морского порта, отправился искать лошадей.

Я ждала, без особого интереса разглядывая сине-белое здание с высоким шпилем. Где он, мой любимый? Что-то долго его нет...

Не помню, что я почувствовала в первую очередь: ниточку чужого колдовства, осторожно тянущуюся в мою сторону, или холодный изучающий взгляд. Я резко обернулась, приготовившись к защите... И сникла. Ко мне через площадь шла она, Тара. Мягко, с грацией, присущей только кошкам и эльфам, ступали по светло-коричневой брусчатке её стройные ноги в белых высоких сапогах.

Тара сильно изменилась. Морщины разгладились, некогда седые волосы обрели золотой блеск. Красива, гадина!

Бежать было некуда. Надеюсь, у Маниоля хватит ума не соваться в самое пекло, а потом мы что-нибудь придумаем...

– Твой любовник у нас, - разрушила хрустальный замок моих надежд эльфийская карга.
– И от твоей сговорчивости зависит, как долго он проживёт.

Небо перевернулось. Пошло серой рябью проклятье, довлеющее над городом. Дома изогнули оконные проёмы в немом хохоте. Когти тоски и безысходности вонзились в сердце. Только не Маниоль! Любимый мой, обожаемый! Ты не заслужил оказаться в плену у этих зверей!

– Вот-вот, голубушка, шелковой будешь, чтобы он жив остался и вернулся к тебе не сильно потрёпанный.

Надо было бежать, спасать Маниоля. Пока я не в их руках, ничего они не сделают с моим обожаемым. Разум кричал, надрывался, а я стояла каменным памятником собственному страху, позволяя подоспевшим "волкам" Тары завести руки за спину и накинуть колдовские путы. У меня не было сил сопротивляться. Маниоль, прости!

Зная таланты пленницы, они отвели меня в дом у самого моря, на невысоком утёсе, поселили в комнате на первом этаже. Они готовили вторжение. Ш`Радебриля среди них я не увидела, слава богине. Но и Маниоля я тоже не чувствовала. Я потребовала его привести. Тара только рассмеялась.