За творениями Нарсо приезжали не только ближайшие соседи. Из Анхорнэ прилетали на хищных птицах немногословные воины, блюдущие жесткий кодекс чести. При нарушении его даже в отсутствие иных свидетелей, кроме собственной совести, они были готовы броситься на меч и умереть в муках.

Из северных племён приходили травники, разрезом глаз скорее похожие на эльфов, нежели на людей, в неизменных красных плащах поверх нарядов из шкур, рыжие, с жидкими бородёнками, за которые не могли избавиться от меткого прозвища "козлятники". Они утверждали, что клинком мастера можно обрезать корни болезней и возвращать самых безнадёжных в мир живых.

Все они, как один, могли месяцами жить вблизи дома ведьмака, ожидая, пока Вимер выкует очередной меч. Потом бережно примеряли изделие под себя, не споря, не ругаясь, ибо знали - клинки сами отыщут себе хозяина.

А потом внезапно владыка и соавтор работы (которая, как подозревал ведьмак, нравилась духу) перестал отзываться на призывы. Раз за разом мастер Нарсо чертил на полу кузнецы знаки, напевал нужные слова, приоткрывая щель в Запредельное. В текущем жгучей лавой воздухе и алом блеске печей вдруг веяло прохладой, проступали очертания дымящегося испарениями молочно-белого озера в окружении стремящихся друг к другу сталактитов и сталагмитов, неровные стены вспучившиеся от натёков шоколадного цвета. Удивительно, в этой подземной темнице порхала бабочка. Но самого владыки не наблюдалось.

А за день до того, как отчаявшегося мастера вызвали на Светлый Совет с поручением отправиться в Кавиру, Вимеру приснилась (а, может, взаправду прилетела) та самая бабочка. Она присела на подоконник, озарённый сиянием дольки луны, неспешно выросла до размеров младенца и сообщила:

– Смертный, ты искал Нижнего повелителя. Нет ему дороги из твоего мира. Женщина по имени Тара пленила его, одела в смертное убогое тело и обрекла маяться веками, особенно страдая на убыли ночного светила. Нам, его верным слугам, нет мочи спасти великого духа. Ты зависишь от него. Спаси его, ведьмак, и Запредельное отблагодарит.

Хочешь оставаться прославленным мастером, расстарайся. "Видать, это моё испытание тщеславием", - в который раз подумалось Вимеру.

Вот он, его соавтор и враг одновременно, жалкий и всецело зависящий от его воли, сидит, облизывает лапку, обкусывает коготки, ждёт решения. Что делать?

– Расскажи, как попался, - ведьмак наклонился к Рувасу.

– Она требовала у меня поделиться властью над металлами. Безграничной. Без плавки, ковки, закалки иметь возможность облекать его в требуемую форму, преобразовывать структуру материала. Я отказался.

Приехали! Извольте освободить экипаж! Вимеру вдруг представилось холёное лицо самого ярого женоненавистника Светлого Совета, Ядаларса. Эльфа, между прочим. "Если бабёха влезет в дела страны, тем более военные, жди ещё большей войны, мора, разорения!" - сказал бы он. К счастью, этот хлыщ самый презренный среди "равных". С его мнением мало кто считается. Только с деньгами.

– Металл...
– задумчиво пробормотал ведьмак.
– С чего бы он понадобился хрупкой женщине?

– Не говорила, - почти по-человечески вздохнул Рувас.

Белый зверёк привстал на задние лапки, передними обхватил правую руку Вимера и, царапаясь, вскарабкался на плечо, доверительно зашептал, щёлкая острыми зубами в опасной близости от уха.

– Пока я жил во дворце, видел чертёж железной змеи. Длинной, большой, тяжелой. Змея внутри полая. Туда можно усадить много воинов. По металлической колее она должна передвигаться куда быстрее конницы.

– Тара умная женщина. Была, - с сожалением покачал головой Вимер, снимая с себя царапающегося Руваса.
– И в этом бы случае свою цель сформулировала куда более конкретно. Здесь другое.

Как можно понять логику сильнейшей ведьмы и искуснейшей интриганки, многие достижения которой во внешней и внутренней политике уже вошли в учебники разведок соседних государств? На основе какой информации она принимала решение о столь необычной просьбе? Кстати, как она умудрилась материализовать высшего духа? Простейших демонов, пробивающихся из Запредельного в мир смертных, обязана материализовать при Посвящении любая ведьма. Но чтобы высшего? И заключить в такое чароупорное долгоживущее тело? До неё подобное не было под силу никому.

Журчащая вдоль соседней стены вода источала гнилостный запах. Толстые трубы, обёрнутые начавшим истлевать утеплителем, тоже несли воду - вначале чистую в покои и многочисленные фонтаны, а затем возвращали её уже грязную, отработанную, чтобы влить в общую систему канализации. Крыс во дворце не водилось, и то радость.

Редкие ниши в стене, одну из которых облюбовал беглец, заполняли бочки и коробки. Открыть хотя бы одну так и не удалось... Поэтому пришлось отволочь непонятный хлам подальше, очистив нишу посуше, и устроить в ней лежанку.