– Это вы привезли сюда Владыку, – сказал Эф. – Вы устроили его перелет на том самолете.

– Да, действительно. Но послушайте, доктор, последние десять лет я был столь поглощен режиссурой этого представления, что рассказывать вам о нем во всех подробностях было бы, честно говоря, напрасной тратой моих последних часов. Если вы, конечно, не возражаете.

– Вы распродаете род человеческий, чтобы купить вечную жизнь в качестве вампира?

Палмер сложил руки словно бы в молитвенном жесте, но на самом деле он всего лишь потер ладони, чтобы немного их согреть.

– Вам известно, что этот самый остров, на котором мы с вами находимся, когда-то давал приют такому же количеству видов животных и растений, какое ныне насчитывается в Йеллоустонском национальном парке?

– Нет, не известно. И что же получается? Мы, люди, допрыгались и теперь должны получить по заслугам, так вас следует понимать?

Палмер тихо рассмеялся:

– Нет-нет. Дело вовсе не в этом. То, что вы говорите, звучит слишком уж моралистично. Любой доминантный вид опустошил бы эту землю с равным, если не с большим, энтузиазмом. Я хочу лишь сказать, что земле нет до этого никакого дела. И небу до этого никакого дела нет. И планете нет никакого дела. Вся система структурирована таким образом, что за долгим и нудным распадом с неизбежностью следует возрождение. Почему вы так цепляетесь за свое драгоценное человечество? Вы ведь чувствуете уже, что оно ускользает от вас, прямо в эти минуты. Вы разваливаетесь буквально на глазах. Неужели это ощущение настолько болезненно?

Эф вспомнил – теперь он почувствовал от этого острый укол стыда – ту апатию, которая охватила его после ареста, когда он сидел в опросной комнате резиденции ФБР. Он с отвращением посмотрел на предложенный ему коктейль – Палмер все еще ожидал, что Эф выпьет его.

– Самым разумным ходом с вашей стороны было бы заключить сделку, – продолжил Палмер.

– Мне нечего предложить, – сказал Эф.

Палмер помолчал, размышляя над услышанным.

– Именно поэтому вы продолжаете сопротивляться?

– Отчасти. Почему все веселье должно достаться лишь таким, как вы?

Палмер резко убрал руки на подлокотники кресла – с такой решительностью, словно у него только сейчас открылись глаза.

– Это все мифы. Кино, книги, легенды… Они просто впечатались в сознание, укоренились в памяти. Те развлечения, что мы вам продавали… подразумевалось, что они должны успокаивать вас, примирять с действительностью. Все было задумано так, чтобы вы оставались в повиновении, но продолжали мечтать. Желать нового. Надеяться. Жаждать большего. Все, что угодно, лишь бы поменьше чувствовали себя животными, лишь бы отвлекли свое внимание от этого ощущения и обратили бы его на вымыслы, рассказывающие вам о существовании, наполненном куда как большим смыслом… о высшем предназначении. – Палмер опять улыбнулся. – О чем-то, что лежит за пределами привычного цикла «рождение – воспроизводство – смерть».

Эф указал на Палмера своей вилкой:

– Но разве не этим вы сейчас озабочены? Вы полагаете, что скоро выйдете за пределы смерти. Вы верите в те же самые вымыслы.

– Я? Жертва того же великого мифа? – Палмер задумался об этой точке зрения, но быстро отбросил ее. – Я сотворил себе новую судьбу. Я отрекаюсь от смерти во имя избавления. Мое видение таково: то человечество, о котором у вас так болит душа, уже подчинено и полностью запрограммировано на порабощение.

Эф пронзительно взглянул на него:

– Порабощение? Что вы имеете в виду?

– Я не собираюсь рассказывать вам все в деталях, – покачал головой Палмер. – Не потому, что, вооружившись этой информацией, вы могли бы сотворить нечто героическое. Наверное, могли бы, но – не теперь. Слишком поздно. Жребий брошен.

У Эфа голова пошла кругом. Он вспомнил речь Палмера, произнесенную… когда же? Да сегодня, только раньше. Вспомнил его торжественное заявление.

– Зачем вам понадобился карантин? Зачем блокировать города? Какой в этом смысл? Разве только… Вы что, хотите согнать нас в стада?

Палмер не ответил.

– Они не могут обратить всех и каждого, – говорил Эф, – потому что тогда кровяные обеды закончатся. Вам нужен надежный источник пищи…

Тут-то до него и дошло, что именно провозгласил Палмер в своей речи.

– «Система продовольственного снабжения…» «Разнообразные мясоперерабатывающие учреждения…» Неужели вы… Нет…

Палмер сложил на коленях старческие руки.

– Но тогда… Что там насчет атомных электростанций? – напирал Эф. – Почему вы хотите ввести их в строй?

Ответом Палмера была все та же фраза:

– Жребий брошен.

Эф положил на стол вилку, вытер салфеткой лезвие ножа и аккуратно присоединил нож к вилке. Его тело требовало белковой пищи, как тело торчка – очередную дозу, но сейчас откровения Палмера убили в нем всякие позывы к еде.

– Вы не безумны, – с расстановкой сказал Эф.

Он пристально разглядывал Палмера, словно вчитываясь в него.

– Вы даже не злобны. Вы в отчаянии. И конечно же, страдаете манией величия. Вы абсолютно извращены. Неужели эта чудовищная круговерть порождена всего лишь смертным страхом одного богатого человека? Вы пытаетесь откупиться от смерти? Фактически выбираете альтернативу? Но – чего ради? Что вы еще не сделали в жизни такого, к чему испытываете страстное вожделение? И что останется для вас такого, чего следовало бы вожделеть?