Взгляд мистера Гуппи стал горделив, когда он судил эти годы. Огонь и сера должны пасть на головы их. Не должно стать их вовеки. Ни одной новой свечи не должно прибавиться к ним, ибо время их истекло.

Один из гостей — ребенок — вытянул конфету, и мистеру Гаппи тоже следовало бы веселиться, но он не мог оторвать глаз от пятидесяти свечей. Они догорели, и кто-то унес их…

Тусклая ночь навеяла на медяницу сон; ей хотелось свернуться в клубок и уснуть прямо на месте.

— И чем все закончилось? — проговорила она.

— Ну, вы знаете, как весело становится на праздничной вечеринке, когда есть вино, — ответил огонек. — Мистер Гаппи в тот вечер выпил больше того, что мог выдержать, ибо собрался зажечь свечу иного рода.

— То есть вас, — произнесла медяница.

— Именно, — ответил огонек, — ибо мистер Гаппи, решив подышать свежим воздухом, перебрался через Мэддерский холм и оказался на низком поле, где были рвы, полные воды. В один из них мистер Гаппи лег, и вода покрыла его.

Блуждающий огонек замигал и пропал. Медяница свернулась на могиле и крепко уснула.