Сверху какие-то значки.

Дальше что-то в бумаге. Тоненькие книжонки. Что должен уметь пионер. Как сделать из ореховой скорлупы черепаху. Молочные пятна выводите нашатырным спиртом.

— Всадить бы им эти значки в одно место! — Фангия яростно вытряхнул их из коробки. — Оставшееся желтоватое пятно потрите карандашом «Йотапур».

Он швырнул книжонки в ручей.

Но Саша нагнулся над значками.

— Такого у меня нету… А этот есть. — Он еле тащился за Фангией. — «Карлштейн» [12] и «Первое мая». — Из лесу доносились крики детей. Запел пионерский горн. Саша воткнул значки в лацкан пальто. — Восемь Гагариных!..

Вдруг Фангия сдавленным шепотом прервал его:

— Где твой портфель?

Саша смотрел на свои пустые руки, точно надеялся, что портфель каким-то чудом окажется сейчас в них…

— Я… — попытался вспомнить. Потом страшно неуверенно: — Не знаю. Наверно, там, где мы ели. Тогда он еще был… — Двинулся было назад. — Я найду его.

— Спятил?

Парень в куртке догнал Сашу и резко повернул к себе лицом. Детские голоса уже совсем близко. И горн.

— Хочешь, чтобы нас поймали?

— Там у меня арифметика.

— Теперь эта арифметика нужна тебе, как рыбе зонтик, — проворчал парень. Он тащил Сашу через кустарник. Ноги скользили по грязи. Еще час — и нас сцапают. Если найдут портфель. И захватят с собой собак. Тебя уже два дня ищут как проклятые. Наверно, только около Праги.

Он прыгнул в ручей и стоял по колено в воде.

— Лезь в воду. Надо сбить собак со следа!

Мальчик точно не замечал Фангию, точно не чувствовал, что они бегут по воде. Пока не споткнулся о камень и не упал.

— Я больше не могу…

Какое-то головокружение и боль под ложечкой. Он уже знал ее: она появлялась всякий раз, когда нужно было бежать изо всех сил; пробежишь метров пятьдесят, и словно нож пронзает рубашку, но не в самое сердце, а ближе к правому боку, — боль не отпускала, пока не приходило второе дыхание.

— Рудла! — и снова: — Я больше не могу…

Но никто не наклонился его поднять… Только шумел поток.

Саша погрузил в воду лицо, чтобы пересилить боль: «Я должен!»

Где-то рокот мотоцикла. Фангия замер. Слышал, как ползет к нему мальчик и дышит за четверых. Темнело, только вершина холма резко выступала, звук мотоцикла то исчезал, то снова приближался.

— Гоночный, — пытался он отгадать. — Пятнадцать сотенных. Мне хватило бы на гоночный. Если бы я только захотел…

— Я не нарочно, — оправдывался Саша.

Зуб на зуб не попадает. Весь мокрый. Дрожь передалась и парню в куртке. Дикий холод! Порылся в карманах. Нашел плоскую фляжку, которую унес из сруба. Отвинтил крышку.

— Теперь уж на все наплевать, — утешил он Сашу. — Выпей. — Оставил ему на дне глоток рому.

Двинулся дальше. Не оглядываясь, сказал:

— Все равно они начхали бы на меня. И тогда тоже начхали…

— Кто?

— Теперь уже все равно.

Фангия остановился. Дорога раздваивалась. Где-то вдалеке лаяла собака. Над холмом взлетела ракета. Рассыпалась высоко в небе. Треск — точно выстрелили из стартового пистолета.

Саша сказал:

— Нас ищут…

При вспышке увидел лицо того, в куртке. Белое как мел. Похожее на гипсовую маску, которая висела позапрошлой ночью на стене их сторожки в садоводстве. Снова на нем написано: бежать, бежать… Но уже не так, как раньше.

Фангия сказал:

— Это очень далеко, совсем в другом месте…

Голос его тоже изменился. Он уже представил себе собак, обнюхивающих портфель. Стечение несчастных случайностей.

Дорога раздваивалась.

— Если будем стоять тут, замерзнем, — сказал старший. — То место уже недалеко, за холмом. Не собьешься — так доберемся туда. Теперь только не подкачать. На горе встретимся. Нас не должны видеть вместе.

— Почему?

— Здесь не должны… Пускай потом. — И после минутного колебания добавил: — А поймают, учти: ты тут один…

Саша кивнул.

Почти совсем стемнело.

— А может, мне все-таки можно пойти с вами?

— Нет.

— Ну что ж… Пока. — И страшно доверчиво: — Первый ждет?..

Теперь они шли отдельно.

Старший через несколько шагов остановился. Завел часы. «Пять минут — и пойду». Три минуты.

Он все еще слышал посапыванье на холме, над собой. Лай собак. «Я бросил им мальчика, точно кость. Пускай займутся. Если нашли портфель. Теперь у меня времени хоть отбавляй. А ему ничего не будет».