Увлеченное выражение лица Фелла не сочеталось с его холодным тоном.

— Сам разлом может считаться идеально сомкнутым. Однако что-то идет очень неправильно. Шестьдесят лет дисбаланса с момента возникновения разлома создали искажение в структуре самого мира.

— Вы хотите сказать, что есть дисбаланс, не связанный с разломом? — спросила Джейн.

— Дисбаланс был вызван разломом. Хранители, оставшиеся в живых в тот момент, когда разлом образовался, не могли двигаться дальше. Их попытки сохранить структуру мира неприкосновенной продолжались до тех пор, пока щель не была сомкнута. Когда это произошло, хранители смогли передать свои обязанности. Новым хранителям осталось справиться с этим дисбалансом. Его необходимо устранить.

— Совместными действиями все четыре хранителя в состоянии исправить что угодно, — заявила Джейн.

— Я с вами не согласен. Я считаю, что если все четыре хранителя будут продолжать уравновешивать мир с этого момента, то дисбаланс невозможно будет уничтожить. Впрочем, я не уверен, что его возможно устранить в любом случае, — добавил Фелл. — Однако моя совесть не настолько гибка, чтобы позволить мне игнорировать проблему или вести себя так, словно ее не существует.

— Должна признать, что гораздо лучше иметь хранителя, который понимает ответственность своего положения, а не использует его как средство властвовать над миром, но я уверена, что Фэрис не рассчитывала на хранителя, который оказался бы настолько пугливым, чтобы отказываться от своих обязанностей. — Джейн не пыталась придать тепла своему тону. — А почему вы так уверены в том, что дисбаланс существует?

— Закройте глаза, — попросил Фелл.

После секундного колебания Джейн послушалась.

Фелл зажег спичку, дал ей погореть несколько секунд, а потом затушил, помахав ею.

— Откройте глаза, — приказал он, спрятав почерневший остаток спички. Тоненькая струйка дыма завернулась спиралью в воздухе между ними, а потом растаяла.

Джейн осмотрелась. Фелл был невозмутим. Лэмберт выглядел озадаченным.

— Вы решили здесь не курить? — сухо осведомилась Джейн.

— А что я сделал?

— Вы зажгли спичку.

— Откуда вы знаете?

Голос Джейн звучал абсолютно ровно, но усилия, которые ей требовались для того, чтобы он оставался таким, начали проявляться в едва заметных нотках раздражения.

— Я закрыла глаза. Я сознания не теряла.

— Иными словами, вам сказали об этом ваши чувства.

— Именно это вы хотите мне втолковать? Что ваши чувства сказали вам об искажении? А вы не могли выразиться понятнее?

Фелл кивнул:

— Конечно. Моим первым побуждением было ткнуть вам в руку вилкой, но когда убирали со стола, то унесли и приборы.

— Наверное, разумно держать острые предметы подальше, — пробормотал Лэмберт.

Фелл никак на это не отреагировал: его внимание было по-прежнему сосредоточено на Джейн.

— Я пытаюсь дать вам понять, что ощущаю это искажение точно так же, как ощутил бы дискомфорт, если бы надел ботинки не на ту ногу. Оно есть. Я его ощущаю.

Джейн хмуро посмотрела на него:

— Хорошо. Я вам верю. Расскажите мне об этом искажении. Когда вы впервые его заметили?

Фелл протяжно выдохнул.

— Сразу же. Похоже, вы хорошо осведомлены в вопросах хранительства. Человек не может не заметить приближающегося хранительства, как не может не заметить падения с кровати. В тот момент, когда осознал свое положение, я почувствовал искажение в виде неопределенного дискомфорта. Не могу сказать, как бы воспринял его другой хранитель, тот, кто занял свой пост без колебаний. Для меня это как фальшивая нота в мелодии или зудящее место, которое я не смею расчесывать. Какое-то время я был настолько раздосадован ситуацией, в которой оказался, что слишком отвлекался на другие вещи и не мог полностью оценить разлад — вернее, дискомфорт. К несчастью, либо искажение увеличивается, либо моя чувствительность возрастает.

Джейн не понравилась отстраненность, появившаяся на лице Фелла, когда тот заговорил о дискомфорте.

— Вам больно?

— Нет.

Похоже, само такое предположение смутило Фелла.

Однако Джейн продолжала расспросы:

— Но чувство дискомфорта возрастает?

— Да. И его очень усилило осознание той неприятной истины, что я никак не в состоянии узнать о структуре мира достаточно для того, чтобы устранить проблему прежде, чем буду вынужден полностью принять на себя функции хранителя. Мои исследования были очень поверхностными. И без того большая часть моих усилий уходит на то, чтобы удержаться и не стать хранителем.