- Произошло ужасное! С детства мы поклялись противиться смерти, и вдруг я поняла, что стала ее оружием. Я склонила мать к убийству собственного ребенка. Но тогда я прекратила опыты не из-за вытравленного зародыша. Я поймала себя на мысли, что кровь младенца поможет лучше, чем кровь плода.
– Ноема закрыла лицо руками. Тувалкаин взял ее сзади за локти и повел к креслу. И пока вел, Ноема кричала через всхлипывания: - Но теперь я снова начала стареть, и снова кто-то навязывает мне мысли о крови младенца, что ее надо... или пить, или вливать через вены, и тогда молодая кровь поможет омолодиться и телу! Этот голос!.. Он мой, как бы сама я думаю. Но иногда мне кажется, что меня заставляют!

 "Вы все посходили с ума!" - про себя твердил Тувалкаин, капая эликсир в металлическую рюмку на высокой ножке. Вслух считал капли: - ...двадцать одна, двадцать две, двадцать три...
– "Вы все посходили с ума!"

 Легкий настой приятно дурманил сознание Ноемы. Она виновато улыбалась.

 - Где сейчас Енох?
– спросил Тувалкаин.

 - Он на пути к дому отца своего Иареда.
– Ноема грустно заглянула в глаза брата. Уголок ее губ нервно дернулся.
– Еще одно мое черное дело, - сказала она, имея в виду Иареда, отца Еноха.

 Тувалкаин сделал вид, что не расслышал последних слов сестры.

 - Енох путешествует один?

 - Нет, с ним Мелхиседека, его сестра... Да, это, наверное, очень важно для тебя, Ту. По пути к отцу они должны посетить женщину-сифитку. У нее умер муж.

 - Умер? Погиб на охоте?

 - Нет.

 - Упал со скалы?

 - Нет.

 - Утонул?

 - Нет!

 - Не тяни, Ноема! Что с ним случилось?

 - Он умер своей смертью.

 - Своей? Значит, и у них... уже началось.

 17. Енох и Мелхиседека остановили ослов возле растущего из скалы дерева и кратко помолились в его скудной тени. Дерево на глазах зазеленело: покрылось широкой, похожей на кожу, листвой. У корня проклюнулся маленький ручей. Ослы, почуяв воду, раздували ноздри, тянули морды к воде, нетерпеливо перебирали копытами. Мелхиседека громко возблагодарила Бога, легла ничком на горячие камни, накрыла ртом фонтанчик. Студеная вода ударила в пересохшее небо. Прилегла в тени дерева и положила на лоб смоченный в воде платок. Испив воды, прилег на гладкие камни и Енох. Он осенил себя непонятным жестом и прикрыл глаза.

 - Но как ты узнал, Енох, что именно эта женщина нуждается в нашей помощи? Разве мало на земле женщин, которые нуждаются в помощи?

 - Много будет вдов во времена пророка Илии, но Господь пошлет пророка в Сарепту Сидонскую, именно к той вдове, которая нуждалась в его помощи. Так и нас с тобой Господь ведет именно к той вдове, которая нуждается в нашей поддержке.

 - Енох, а почему ты называешь эту женщину вдовой?

 - У нее умер муж.

 - Умер? Он погиб на охоте?

 - Нет.

 - Упал со скалы?

 - Нет.

 - Утонул?

 - Нет, Мелхиседека, он умер своей смертью.

 - Иногда ты говоришь очень непонятно, Енох! Ты что-то скрываешь от меня? Разве может человек умереть своей смертью? Его убили каиниты?

 - Нет, Мелхиседека.

 - Тогда я совсем ничего не понимаю! Неужели ты думаешь, что его убили сыны Божии?

 - Он заболел и умер!

 - Заболел и умер? Разве такое может быть?

 - Может, и очень скоро люди привыкнут к подобному ходу вещей.

 - Ты говоришь страшные вещи, Енох! Господь наказывает нас? Почему не умирают каиниты?

 - Они умирают. Их жрецы изучают умерших - мечтают продлить жизнь.

 - Ты говоришь страшные вещи, Енох! Неужели это правда?

 - Все это у каинитов содержится в тайне, чтобы никто не догадался, что человек может умереть своей смертью. Но скоро им будет не под силу утаивать естественную смерть.

 - Мне страшно, Енох!

 - В моих словах нет ничего страшного, Мелхиседека. Со смертью тела наша жизнь не заканчивается.
– И Енох говорил сестре о воскресении, но она мало что поняла. И тогда она спросила:

 - Еноше, ты часто упоминаешь Илию - кто этот Илия?

 - Он будет жить за девять столетий до вочеловечивания Господа, при нечестивых правителях. Илия напомнит людям о Боге. "И доколе вы будете хромать на оба колена?" - скажет Илия, ибо народ, среди которого станет проповедовать пророк, будет поклоняться и падшим ангелам, которым поклоняются каиниты. (Мечта Тувалкаина!) Илия не вкусит смерти и будет взят в огненной колеснице на небо. А в конце времен, когда на земле воцарится тот, кто будет выдавать себя за вочеловечьшегося Бога, Илия сойдет на улицы вечного города и будет обличать зверя и проповедовать покаяние. А я, Мелхиседека, буду послан ему в помощь. Мы будем проповедовать 1260 дней, и зверь убьет нас, и мы вкусим смерть, как и все люди.