— Хорошо я тут у вас освежился! Юрик, проводи, пожалуйста, до калитки. Андрей, не прощаюсь.

После обеда здесь все разбредались отдыхать: взрослые с удовольствием, Иришка с обычным нытьем и ворчанием — она считала расточительством тратить на сон драгоценное время, когда все ее любимые взрослые рядом. Впрочем, засыпала она всегда сразу, а просыпалась последней.

Андрей это время использовал для написания писем. С детства он наблюдал, как его бабушка вела переписку, как с москвичами, так и с иногородними. Она поясняла внуку, что письма помогают углубить отношения, потому что не все удается выразить в разговоре: возможно стеснение, не всегда можно найти удачный аргумент, точное слово. А во время написания письма можно взять любимую книгу, выписать цитату, не торопясь подумать... Да и написанное слово имеет и больший вес, и воздействие посильнее, да и некоторую ответственность налагает, потому как может всплыть из прошлого в самое неожиданное время и в необычной ситуации. Бабушка тщательно подшивала письма в папки, всегда аккуратно отвечала на них. Этому научился и Андрей.

Иногда его письма занимали десять, двадцать, а то и больше страниц. От бабушки ему достался золотой «паркер», писать которым доставляло удовольствие. Его тонкое пластично-крепкое перо исправляло почерк, изуродованный шариковыми ручками, до каллиграфи­ческого изыска.

Сегодня Андрей должен закончить письмо тетушке в Абрау-Дюрсо. Он уже неделю составлял план, искал подходящие фразы, чтобы, не обидев пожилого человека, развеять ее просоветские заблуждения, поддержать ее в той безнадежности, в которую она впадала из-за нехватки пенсионных денег.

С тетушкой проживала его другая племянница, Аня, существо совершенно очаровательное и светлое, как лучик солнца. Надо было и для нее найти простые, но очень важные слова, трогающие душу, потому что от переполняющей ее энергии и избытка доброты она кормила со скудного бабушкиного стола всех кошек и собак в округе; занималась то танцами, то спортом, то пением, но при этом бесцельно и импульсивно, лишь бы куда себя деть.

Письмо писалось легко и успешно, этому способствовали тишина и предварительные размышления. Он находил удачные примеры и точные слова, строка за строкой, — получилось больше десятка страниц.

Вечером у братьев состоялся еще один разговор.

— Судя по программе твоего шефа, он хочет опираться на правду и честно добиваться власти. Не мой это уровень — решать, возможно ли это все на практике в нашем мире, где правят деньги. Без больших, без очень больших денег — войти во власть невозможно. А в основе любого солидного состояния обязательно лежит или воровство, или кровь. Но, кто знает, может быть, как-то и заладится... Так вот, я хотел тебе сказать вот что. Этой ночью я читал Деяния апостолов и там вычитал нечто очень интересное для тебя. Может быть, это поможет найти путь?

После воскресения Христа апостолы стали ходить по городам и весям и благовествовать истину во Христе. Как-то в Иерусалиме апостолов схватили и привели в суд. На суде один из фарисеев по имени Гамалиил обратился к народу и сказал, что незадолго до этого ходили по Иерусалиму проповедники Февда и Иуда Галилеянин, увлекли за собой сотни людей своим учением, но были убиты, и народ их рассеялся. И тогда сказал Гамалиил, что апостолов нужно отпустить, «ибо если это предприятие от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его; берегитесь, чтобы вам не оказаться и богопротивниками».

И вот смотри, брат: сколько было с тех пор проповедников и философов — и где они? А вот за Христом пошли миллионы людей и вошли в Царствие Небесное. Какая книга самая издаваемая и читаемая в мире? Библия! Почему нас терпит еще Господь и не сотрет с лица земли, как плесень? Только потому, что еще живо Православие. Это единственный лучик света в царстве всеобщего зла и лжи.

Вот я и предлагаю тебе подумать о том, чтобы основной идеей вашего политического движения стало Православие. Тогда за вами пойдут действительно честные люди, лучшие из людей. Тогда вам и помощь, и защита, и благословение будут, как от Церкви земной, так и от Церкви небесной.

— Интересно, как ты себе это представляешь? Что-то я даже приблизительно не могу понять, как это можно воплотить в реальной жизни.

— А тут и придумывать нечего. В стране православной не может быть иного государственного устройства от Бога, кроме монархии.

— Ну, это ты брось! Какая монархия! Да скажи кому — засмеют. Царя-батюшку снова поставить!

— Пусть смеются! Скажу больше: такой шум поднимут на весь мир, что мало не покажется! Революцию профинансировать, десятки миллионов лучших людей загубить, чтобы Православие растоптать. Теперь получается вроде то, чего они так хотели, — Святая Русь становится послушным сырьевым придатком, свалкой радиоактивных отходов и залежалого товара. Народ опять же потихоньку американизируется, голубеет и спивается. И вдруг снова: власть Божиего помазанника, подотчетного не антихристу, а Богу! Да, уж не только шуму будет, все что угодно начнется.

— Слушай, в наше время — царь-батюшка? Не укладывается как-то.

— Ладно, давай по порядку, — Андрей сходил в свою комнату за книжкой Н. Кусакова «Православие и монархия». — Вот я тут подчеркнул, сейчас зачитаю: «Вместо стремления к тому, чтобы в государстве совершалась воля Божия, республика и демократия стремится к исполнению воли народа, которая направлена на поиски земного благополучия и на удовлетворение эгоизма, измеряемого по нормам сребролюбия, которое есть корень всех зол.

То есть демократия становится повинной в противлении заповеди, звучащей в молитве Господней: “Отче наш... да будет воля Твоя”.