– Подождите, – девушка снова отбросила волосы со лба. – Я, э-э-э… как ваша нога?

– Много лучше, мадам, – ответил он и, к удивлению Бланш, отвесил ей вежливый поклон. – Вы просто восхитительный доктор. Может, сами взглянете?

Бланш почувствовала, как к лицу прилила краска. Не желая выдавать смущение, она сказала:

– Да, я, видимо, так и сделаю. А куда вы собрались?

Саймон обернулся.

– Не беспокойтесь, принцесса, я скоро вернусь.

С этими словами он скрылся за кустами, росшими на окраине поля, где они провели прошедшую ночь, каждый в своем стогу. Саймон сдержал свое слово и не сделал даже попытки приблизиться к ней. А, между прочим, мог бы – она вряд ли смогла бы постоять за себя. Хороший же она часовой – проспала всю ночь! Вообще, что угодно могло забраться к ней в «постель».

При мысли об этом Бланш вскочила и стала лихорадочно отряхиваться от сенной трухи, налипшей на платье. Нет, все в порядке. Девушка облегченно вздохнула. К счастью, и фермеры сегодня поутру не работали на этом поле. Лучше не думать о том, что случилось бы, застань они ее с Саймоном на своем наделе.

Кстати, а куда это он пошел? Немного выждав, Бланш направилась к ручью, поблизости от которого она вчера перевязывала своему спутнику рану. Умывшись и немного приведя себя в порядок, девушка более внимательно рассмотрела место, где ей пришлось провести последнюю ночь, – настоящая деревня; трудно даже поверить, что Лондон совсем недалеко. При желании она еще утром может добраться до столицы, хотя нет ни малейшего представления, что там говорить и как объяснять свое отсутствие.

Внезапно в отдалении раздался злобный лай собак, почуявших чужака. Вначале залаяла одна, затем ее поддержали другие. Вслед за этим раздался треск кустов, и Бланш затаила дыхание. Неужели преследователи добрались и сюда? Однако вскоре до нее донеслось веселое насвистывание, не оставлявшее сомнений в том, кто приближается, и девушка расслабилась. Так свистеть мог только Саймон. Только! Неужели ей будет лучше, если ее обнаружит беглый преступник, а не служители закона? Как все перепуталось в ее жизни со вчерашнего дня!

Вчерашний висельник совершенно спокойно шел среди деревьев, небрежно сунув руки в карманы, словно ему было наплевать на весь мир. Это, а также то, что он неизвестно когда успел привести себя в порядок и при этом стал выглядеть даже привлекательно, почему-то вызвало у Бланш раздражение.

– Что, обязательно так шуметь? – набросилась она на него. – Вы переполошите всю округу!

– Боже мой, принцесса, – широко улыбнулся он. – Я и не думал, что вы будете так волноваться.

– Я не переживаю 6 вашей судьбе. – Бланш оставила его за спиной и направилась к их импровизированному лагерю. – Просто мне хочется сохранить сегодня свою шкуру в целости и сохранности.

– Принцесса, пройдите сюда, пожалуйста. – Саймон потянул ее за руку назад к ручью, правда, не туда, где они были накануне. – Тут у меня небольшой костерок и несколько клубней картофеля.

Вскоре они вышли к уединенному месту, надежно укрытому от посторонних глаз деревьями и высокой травой. Там и правда горел маленький костер, и в золе пеклась картошка, распространяя божественный аромат. Увидев все это, Бланш внезапно почувствовала страшный голод, словно не ела, по меньшей мере, несколько суток. Опустившись на землю, она сердито посмотрела на спутника и спросила:

– Где вы ходили?

– Лучше вам этого не знать, – легкомысленно отмахнулся тот. – Хотя, возможно, вы заметили вчера сарай поблизости. Нет?

С этими словами он достал из кармана остро отточенный нож и принялся чистить рыбу, при этом, продолжая разговаривать:

– Свой первый, хм… визит я нанес туда и заметил там этот ножичек. Ну и подумал, что грех оставлять такую полезную вещь.

Бланш устроилась поудобнее, поджала ноги под себя, чувствуя, как от присутствия этого мужчины ей становится спокойнее и надежнее.

– И часто приходится пробавляться воровством? – не удержалась она от колкости.

– Только в случае острой необходимости, принцесса, – Саймон весело подмигнул ей. – Мне говорили, что это очень плохая привычка.

Бланш едва не улыбнулась в ответ. Нет, что-то в этом мужчине все-таки есть. Ей не хотелось себе в этом признаваться, но она с удовольствием наблюдала за тем, как неторопливо, основательно и умело для человека, выступающего на сцене, он чистит рыбу, подкладывает сучья в огонь, поворачивает картошку в золе. Рубаха, да и вся одежда на нем, конечно, была грязной, но носил он ее так, словно его нарядили в королевский наряд. На бледном от долгого пребывания в застенках лице выступила щетина, но даже она как-то красиво оттеняла его черты. К тому же он умудрялся все, что с ним случилось, принимать хладнокровно, с улыбкой на лице.

– У вас здорово, получается, – заметила Бланш.

– Что именно? Ах, это! – Саймон улыбнулся опять, взял ветку, заострил ее и подал девушке. – Вот, нанижите рыбу на прут и подержите над огнем. Видите ли, судьба у актеров довольно причудлива. Иногда нам приходится питаться лишь тем, что можно найти в земле или в реках.

– «Нам»?

– Ну да. Мне и моим… Впрочем, чем меньше вы знаете, тем лучше. Извините, – он покачал головой. – По-моему, нам пора перекусить…

– Вы думаете, рыба уже готова?