Посему, пытливо выведывая стремления, наклонности и пристрастия каждого, не пропуская ни малого времени, даже часа, потом подает извне служащее пищею страсти, и отыскивает слабую сторону в том, к чему ощущает человека особенно склонным. Потому–то благоискусному надлежит соделать себя безопасным отовсюду, ибо нередко враг овладевал даже житием, подобным городу, огражденному неприступными стенами, отыскав одну слабую сторону и доказав, что бесполезна крепость прочих стен.

476. Монаху Елисею.

Об арианах и евномианах.

Если святый Даниил, увидев Ангела и восхитившись красотою виденного, пал ниц (Дан.8:18), приведенный в изумление необычайностью зрелища, то какое извинение будут иметь осмеливающиеся входить в посредничество между Отцом и Сыном и пытающиеся неизреченное Естество взвешивать словами?

477. Епископу Леонтию.

Дивлюсь тебе, святилище чистоты, не ради священства, но потому что достиг ты оного надлежащим образом. Ибо многие приступили к нему неблагоговейно; справедливо же достигшие чести и до конца оказавшиеся не только не подлежащими укоризне, но и достойными удивления, по праву должны быть восхвалены всеми. И ты, будучи одним из числа таковых, тьмочисленными очами надзирай над всем, тебя касающимся, чтобы не повредило столь высокой добродетели что–либо, как–нибудь оставленное без внимания.

478. Пресвитеру Иераку.

Против язычников — о чтении, о благодати богодухновенных Писаний и о пользе оных.

Божественные и небесные глаголы не любящим прекрасное представляются лишь простыми письменами, а для тех, кто любить узнавать премирное, они — цветущие луга, на которых обильно растут чистые цветы, орошенные небесным нектаром. Ибо достаточно одного только произнесения их, чтобы приводить в изумление. А уразумевающих они убеждают не в праздности оставаться, но заставляют все духовное чувство обращать на них, так чтобы прежде, нежели в точности рассмотрено настоящее, вожделевать следующего за ним, а рассмотрев и это, взыскать того, чего не достает, и, узрев сие третье, не иметь уже более, чему бы можно было удивляться. Потому что уразумевающие, погружая мысль внутрь написанного, приходят в столь великое удивление и исполняются столь великой благодати, что забвение препобеждает в них то, чему они удивлялись прежде, и не могут они уже вмещать ничего земного, хотя бы стеклось к ним все, чего ревностно домогаются другие.

479. Магистриану Диогену.

На слова Писания: аще узриши осля врага твоего, падшее под бременем, да не мимоидеши е, но да воздвигнеши е с ним (Исх.23:5).

И в Ветхом Завете, премудрый (так как из него только, оставляя Завет Новый, берешь ты предметы для собеседования с нами), хотя не явно и не прямо, но загадочно, наикротчайшее Естество узаконило нам примиряться с врагом, сказав: аще узриши осля врага твоего, падшее под бременем, да не мимоидеши е, но да воздвигнеши е с ним. Но если ты не в состоянии проникнуть в глубину сего изречения, попытаюсь истолковать тебе оное и раскрыть намерение законодателя, потому что он узаконил сие, не столько имея попечение о животном, но наиболее ради самих людей.

Враг, пришедший поднять павшее животное, без сомнения, вступит в беседу с врагом и скажет: «Там подними ты, а я подниму здесь». Беседа же есть начало примирения и путь, ведущий к дружбе. Посему Божественная Тишина постаралась достигнуть трех прекрасных целей: первой — чтобы животное не погибло, второй — чтобы не потерпел убытка владелец, и третьей — чтобы враги примирились и стали друзьями. Ибо, кому сделано добро, тот, если он и бесчувственнее камней, постарается вознаградить благодетеля, а признанного благодетелем, конечно, уже не будут более почитать врагом. Видишь ли, как неизреченная Премудрость узаконивает все, имея в виду благость и человеколюбие?

480. Диакону Лампетию.

Хотя иные сочтут то, что намерен я сказать преувеличением, (потому что, как знаю, во многих не достает благородства и мужества), однако же выскажу свою мысль. И думаю, что некоторые одобрят ее. Но если и никто не одобрит, пусть предпочтена будет истина. Итак, что же намерен я сказать? Должно выразиться кратко. Облагодетельствовав всех, понести при этом наказание как обидевшему всех — приятнее, нежели, обидев кого–либо, быть увенчанным и восхваленным как всех облагодетельствовавшему.

481. Ему же.

На сказанное во Второзаконии о звездах: яже раздели Господь Бог твой всем языком (Втор.4:19).

Что значит, спрашивал ты, сказанное о небесных светилах: яже раздели Господь Бог твой всем языком? Итак, слушай: Господь разделил для научения, для вразумления, для ведения, да от величества и красоты созданий Рододелатель, Который невидим, познавается (Прем.13:5). Сказал же сие потому, что Евреям вместе с тварью дано и учение закона, возвещающее Создателя и Художника. Если же иные думают, что звезды разделены для поклонения им, то сим ясно выставляют напоказ свое невежество, потому что все Священное Писание обвиняет и осуждает осмеливавшихся делать это.

482. Светлейшему Иераку.

Не малый, но, насколько возможно, и самый великий признак добродетели представляешь ты, доблестный, решившись приобрести лучше добрую славу, нежели собрать великое богатство. Посему, если останешься твердым в этой мысли, то не будешь иметь недостатка в людях, которые станут хвалить тебя и всем сообщать о твоем благоразумии.

483. Софисту Арпокре.

Не одобряющие тех, которые сильны в слове, не скрываясь, осмеливаются на дар слова переносить тот укор, которому подлежит их бездарность. Одобряющие же сильных в слове, когда те стоят за истину, и охуждающие их, когда они действуют заодно с пороком, знают благородство человечества, почтенного даром слова, а также не безызвестна им гнусность злонравия тех, которые не праведно пользуются даром слова.