– Подожди, не хочешь ли ты сказать, что если ваши найдут этот дом, а нас в нем не найдут, то снесут его вместе с нами?!
– всполошилась Шталь.

Михаил долго молчал, после чего честно сказал "не знаю". Эша вцепилась себе в волосы и съежилась в кресле.

– Нет-нет, он этого не сделает! Как же... здесь же полно людей! Здесь же дети! Миш, что же делать?!

– Я думаю!
– огрызнулся Михаил.

– Ты не выглядишь думающим! Можешь, по крайней мере, сказать, как тут все устроено? Как этот дом может так вытягиваться, так меняться? Он продлен в другое измерение или что?

– Да откуда мне знать?! Возможно ничего этого вообще нет! Может, это иллюзия!

– В таком случае, почему я так устала, бегая по этой иллюзии? И почему те, которые не заблудились, нас не видят?! Или они тоже иллюзия?! Миша, думай быстрее!

Михаил сказал, что не может думать, когда рядом кричат таким отвратительным голосом, и Эша сердито отвернулась, буравя взглядом разбитую дверь. Прошло несколько минут. Если Михаил и думал, то делал это очень тихо, и когда Шталь уже начала подозревать, что водитель за это время успел попросту заснуть, он вдруг спросил:

– Почему ты не вернулась в Шаю, когда он тебе приказал? Думала еще деньжат подзаработать?

– Если тебе неизвестно, так Ейщаров меня уволил. Я уже давно ничего не получаю.

– Тогда в чем причина?

– Не твое дело!
– отрезала Эша, не сводя глаз с дыры в стекле и затылком чувствуя водительскую насмешку. Пошевелила пальцами босых ног и кисло произнесла: - Просто... хотела доказать, что я чего-то стою. Что от меня тоже может быть польза. Он считает меня меркантильной, инфантильной дурочкой, которой просто иногда везет... в разговорах с судьбой. Но я вовсе не такая. А что касается денег, то с некоторых пор для меня гораздо важнее то, что происходит. Большинство Говорящих действительно очень опасны, хоть сами этого не осознают. Сотворят какую-нибудь дикость, а потом, когда припрешь их к стенке, заявляют, что ничего плохого не хотели. Похоже, это девиз всех Говорящих. И если Ейщаров может их как-то контролировать и обезопасить от них остальных... Я просто хотела помочь, вот и все.

Она повернулась. Вопреки ее ожиданиям, Михаил не ухмылялся, как обычно. Сейчас он вообще мало походил на того Михаила, которого она привыкла видеть. Перед ней сидел необычайно серьезный и сосредоточенный человек с необычайно озадаченными глазами.

– А ты понимаешь, что Лжец, возможно, следит за тобой? Что, возможно, ему известны твои цели. И что ты можешь навести его на любого из нас? Олег ведь сказал тебе об этом. Думаешь, он просто так велел тебе вернуться?

– Я просто хотела помочь, - эхом повторила Эша и, подтянув колени к груди, уткнулась в них подбородком. Михаил покачал головой и ехидно сказал:

– Бабы!

– Сам хорош!
– немедленно вскинулась Шталь, выныривая из темных вод депрессии.
– Рацию посеял, напарника тоже, никто про вас не знает!.. Почему вас до сих пор не ищут?!

– Может и ищут, просто...

– А с чем он говорит?
– вдруг спросила Эша, осторожненько ткнув в Михаила жадно-любопытным взглядом.
– Расскажи. Я никому не скажу.

– Кто говорит?

– Олег Георгиевич.

Последовавшее в ответ молчание, казалось, было искренне недоуменным.

– Я давно об этом думаю. Он из первого поколения, да? Еще тогда, в "Слободке", после разговора с ним Сева вернулся с таким выражением лица... И сказал, что узнал нечто, о чем Ейщаров просил пока не говорить. Думаю, Сева почуял его. Тебя он тоже почуял, но это не имело значения. Ейщаров столько знает о вас, он с вами в отличных отношениях, ты же, насколько я поняла, его хороший друг. А когда он приезжал на мои дела, то делал это лишь в самом конце - уж не потому ли, чтоб не спугнуть? Не потому ли, что его могут почуять?

– Воображение у тебя - будь здоров!
– Михаил встал.
– Для того чтобы дружить с Говорящим, вовсе необязательно быть таким же, как он. Я...

– Я постоянно считала, что он преследует какую-то выгоду, что он зарабатывает на Говорящих или старается контролировать всех своих возможных конкурентов. Но с некоторых пор мне кажется, что он просто защищает своих. Первое поколение и зараженных - всех.

– Очень интересная теория, - Михаил развел руками и состроил снисходительнейшую гримасу.
– Если он защищает своих, что ж он тебя не защищает, дорогуша? Мы сюда не за тобой явились. И раньше мы с ним вмешивались только, когда это было важно для дела. Ты уже сколько катаешься без спросу, а тебя никто не ловит. Ему все равно, где ты. Все равно, что ты делаешь. И все равно, что сделают с тобой.

– Если он боится, что я могу на кого-то навести Лжеца, все это звучит особенно нелепо!
– Эша вдруг широко раскрыла глаза.
– Или он нашел себе другого сыщика, поталантливей, и теперь, когда я ему не нужна, просто не тратит на меня время и средства, рассчитывая, что со мной разберется Лжец и избавит его от лишних хлопот?!

– Во наворотила!
– констатировал Михаил с явным удовольствием.
– Я б шесть лет сидел - такого не придумал. Хотя звучит правдоподобно...
– он нахмурился, потом неохотно присел на корточки перед креслом и бормотнул: - Не реви.